Айвазовская: Россия не ведет переговоров, она переходит на личности

Эксперт политической подгруппы Трехсторонней контактной группы по мирному урегулированию конфликта на востоке Украины Ольга Айвазовская рассказала «Новостям Донбасса» об особенностях переговоров в Минске. В частности, эксперт пояснила, почему журналистам иногда столь сложно узнать подробности переговорного процесса и рассказала, на какой стадии находится вопрос проведения выборов на Донбассе.

Минский процесс непрозрачен. Некоторые эксперты утверждают, что в этом заинтересована украинская сторона. В то же время оппоненты украинской стороны гораздо быстрее распространяют через свои каналы информацию с различными заявлениями, которые могут дискредитировать представителей Украины в минской группе.

Если говорить о прозрачности переговоров, их конфиденциальность не является требованием или стандартом украинской стороны.  Когда я появилась в этом процессе, это был март 2016 года, и сразу в Facebook написала небольшой пост, первая сторона, которая апеллировала против этого, была ОБСЕ.  Хотя я понимаю, что вряд ли они следили персонально за моей Facebook-страницей как эксперта в политической подгруппе Трехсторонней контактной группы. Скорее всего, это была инициатива российской стороны совместно с отдельными районами Донецкой и Луганской областей (ОРДЛО).

Нарекания на его непрозрачность (переговорного процесса, — ред.), во-первых, не могут быть заявлены исключительно украинской стороне, а, во-вторых, необходимо понимать общие реалии. Там есть представители спецслужб не только Украины. Стандарты или требования к процессам выдвигает не только украинская сторона.  Тем не менее, представители украинской стороны готовы говорить о том, что происходит во время переговоров, о чем публично заявляют после каждого заседания. Вопрос в целом о заинтересованности медиа и определенных стереотипах, которые сегодня касаются Минских переговоров. Стереотип №1 – то, что проблема Украины это не Путин и не вооруженная агрессия при участии Российской Федерации,  а – «Минск».

Переговоры не могут быть успешными исключительно благодаря прозрачности. Они будут успешными при достижении определенных результатов.

И поэтому  понятно, что когда отсутствует прогресс в той или иной подгруппе – это заслуга или вина не одной переговорной стороны.  Я не уверена, что для определенного политического прогресса, например, наша политическая подгруппа должна пойти на все условия или требования Российской Федерации и ОРДЛО. Мне кажется, что в Украине это было бы воспринято крайне негативно.

По моей субъективной оценке, в 2016 году перед всеми подгруппами стояли задачи сдерживания российской агрессии, пролонгация санкций, минимизация любых потерь, обмен заложниками, но никоем образом не организация выборов.

Я считаю, что процесс переговоров не является достаточно успешным.  Тем не менее, полномасштабная агрессия и масштабные боевые действия не происходят, мы можем констатировать, что санкции продолжены, несмотря на то, что было множество пессимистичных ожиданий о том, что от них откажутся ЕС и США еще в июне и не продолжат в декабре-январе. Мы увидели, что это не было реализовано.      

Какой формат выборов на Донбассе рассматривают в Минске?

Есть общий документ, который называется «Модальности выборов»,  и эти модальности претерпели уже множество изменений. Последнее датировано 31 мая 2016 года. После этого проходили дискуссии в рамках политической подгруппы ТКГ, но они не были внесены в «Модальности», потому что, по сути, позиция сторон не поменялась.   

Тем не менее, я вынуждена констатировать, что вопрос выборов в большей мере раздувается как проблема в Украине и не является сферой интересов ОРДЛО и РФ. С сентября дискуссия относительно модальности выборов заблокирована ними. Они отказываются говорить о выборах. И у каждого есть свой интерес. Например, в ОРДЛО не видят своих карьерных перспектив после того, как они были спикерами, «министрами» — стать главами поселковых, городских и местных советов разного уровня. Мы это понимаем. И для них выборы в этом плане неинтересны. Для РФ, которая видит, что есть определенные мировые предпосылки для усиления роли, влияния и коммуникации. Российская Федерация ожидает. Для нее ожидание является ресурсом, который играет в ее пользу. То есть ожидание переформатирования администраций в США, выборов во Франции, Германии и тому подобное.

Как происходит подготовка к переговорам? С кем утверждается позиция украинской стороны?

Понятно, что есть позиция государственная, она не может быть изменена персонально одним участником, потому что есть понятие директивы. А их получает каждая сторона. В соответствии с позициями и РФ, и ОРДЛО, и Украина имеют свои четкие задания для переговорщиков. И эти задания формируются на уровне законодательной ветви власти – это МИД и правительство и также президент Украины. То есть понятие общих директив, есть техническое задание на каждые переговоры. Тем не менее, каждый участник может предлагать свою позицию. И в случае ее верификации и на уровне МИД и на уровне президента Украины, она может стать техническим заданием для переговорщиков.

Что Вы можете сказать о неконструктивности в позиции украинской стороны, о чем так часто говорят оппоненты?

Часто позиции переговорщиков от РФ и ОРДЛО очень неконструктивны. Более того, в традициях КГБ это переход на личности, это заявления, направленные на то, чтобы вывести переговорщика или представителя нашей стороны из спокойного состояния и так далее. Украинская сторона к таким методам не прибегает. Всегда на выходе из переговоров можно сказать, что другая сторона вела себя неконструктивно, сорвала переговоры, не так смотрела, не о том говорила, отстаивала позицию, которая нам не нравится. Такие оценки мешают ходу переговоров и они являются организационно сознательными. Они направлены на то, чтобы тот или иной участник переговоров чувствовал себя некомфортно, нервничал.

Я считаю, что все же с украинской стороны информационная политика может быть более активной. Мне жаль, что украинские журналисты по большей мере пытаются использовать неправдивые источники информации, которые являются частью пропагандистской войны против Украины, чем обратиться напрямую к тому или иному переговорщику. Часто украинские СМИ звонят и просят выйти в прямой эфир по скайпу во время переговоров, что невозможно сделать. Но они не делают этого после.

Стоит отметить, что Украина достаточно долго придерживалась этого «режима тишины» по требованию ОБСЕ и других сторон, чего не делали другие… Мне лично как участнику переговоров непонятно, почему Украина держала дольше всех эту паузу. Это, во-первых, играет однозначно не на пользу украинской стороны. Во-вторых, когда мы говорим о финальных результатах Минска, которые со временем могут быть достигнуты или в этом формате, или в других, в том числе и в «нормандском», который сегодня работает…  Неправильно надеяться, что в финале общество поймет, что произошло без дискуссий, без измерения градуса восприятия тех или иных решений. Потому что это не ОБСЕ как международная организация, будет заниматься вопросами реинтеграции, а Украина.  И если 95% населения проживают на контролируемой территории Украины, а 5% — нет, однозначно те 95% должны быть задействованы в дискуссии. Возможно, опосредовано.  

Известно ли Вам, по какой причине не проводит консультации экономическая подгруппа?

Вопрос блокирует ОРДЛО за счет того, что представляет в качестве своего переговорщика человека, относительно которого в Украине открыто уголовное производство. Есть такой миф или стереотип о том, что переговоры ведутся с боевиками. Переговоры происходят на уровне трех сторон: ОБСЕ, РФ и Украина. Но там присутствуют  представители ОРДЛО на уровне подгрупп или приглашаются в Трехстороннюю контактную группу. Тем не менее, относительно них нет уголовных производств. То есть это не люди, которые под подозрением  в соответствии с законодательством Украины. И только экономическая подгруппа с сентября не может работать из-за того, что ОРДО делегировали представителя, относительно которого есть уголовное производство.  Тем не менее, переговоры ведутся, просто не на уровне подгруппы, а с отдельными участниками. Например, ОБСЕ — РФ — Украина — отдельные районы Луганской области, где сегодня гораздо больше экономических проблем.  Мне кажется, что в отдельных районах Донецкой области есть желание заблокировать переговорный процесс, и они делают это осознанно.  

Можно ли в таком случае заменить участника или изменить формат?  

Их задача — срыв переговоров. Одна сторона не может повлиять на то, чтобы другая выдвинула представителя с другой фамилией или биографией. Это должно быть решение стороны. Отдельные районы не являются сторонами переговоров или консультаций, но совместно с РФ они не принимают эти решения. Они сознательно хотят блокировать этот процесс, потому что для России гуманитарная катастрофа, о которой они говорят очень давно, является задачей.  Чтобы «украинская хунта» показала свое лицо, не поставляя опять-таки воду, электроэнергию, ресурсы, необходимые для жизнеобеспечения районов. Тем более, в зимний период. Например, 16 января, был апофеоз данного дискурса: Россия, будучи гарантом Будапештского меморандума, исполняет свои гарантии. То есть она обеспечивает для нас безопасность путем своего присутствия там, путем участия в переговорном процессе в качестве медиатора, координатора – ни в коем случае неангажированной стороны. А вы между собой разберитесь в конфликте, который носит характер гражданской войны. То есть, когда Россия считает, что она выполняет свои обязательства Будапештского меморандума таким образом, при этом инициировав и поддерживая вооруженный конфликт, тяжело говорить о персоналиях, которые почему-то не заменены. Мне кажется, это часть общей политики, в частности, демонстрация «режима» Украины, чтобы показать, что без Российской Федерации тут была бы беда, и они нам на самом деле помогают, очень за нас болеют и являются нашими старшими братьями по крови.

Также стоит учитывать, как на ситуацию отреагирует украинское общество, например, если в переговорах будут принимать участие (глава незаконной организации «ДНР» Александр – ред.) Захарченко и (глава незаконной организации «ЛНР» Игорь – ред.) Плотницкий, боевики, на руках которых кровь. Будет ли это воспринято Украиной – украинским обществом? Я не говорю о власти, об отдельных экспертах, которые чересчур углубились в эти процессы и возможно утратили ощущение реальности в чувствительных моментах. Понятно, что все мы хотим конечного результата, чтобы закончился вооруженный конфликт, чтобы была возобновлена государственная юрисдикция на этих территориях. Но это же не может быть реализовано за счет сдачи государственных интересов в целом.

Будет ли в первом полугодии 2017 года подниматься вопрос проведения выборов на Донбассе?

Конечно, будет. И Украина будет на этом настаивать. Не потому, что выборы должны состояться в первом полугодии, а потому, что вопрос модальности выборов очень важен. Потому что к выборам привязана формула Штайнмайера или наоборот. Это последовательность определенных действий. Например, режим местного самоуправления в отдельных регионах Донецкой и Луганской областей на временной основе вступает в действие в день голосования после того как БДИПЧ (Бюро по демократическим институтам и правам человека) ОБСЕ признает его демократическим и соответствующими международным стандартам. Ключевым вопросом мне кажется, здесь являются выборы, потому что это большой вызов для Украины и для БДИПЧ ОБСЕ.  Эта организация и эти миссии могут поставить большой вопрос относительно своего существования, своей методики работы и ангажированности, если они признают такие выборы демократическими, а они, к примеру, таковыми не были. Или, может, стоит пересмотреть стандарты относительно проведения выборов в зоне конфликта.

После обнародования в Госдуму РФ был обнародован финальный отчет БДИПЧ ОБСЕ от 23 декабря 2016 года, в котором относительно Крыма была сказана лишь одна позиция: относительно статус полуострова Крым нет консенсуса в рамках работы миссии. В то же время признавая избирателей граждан Российской Федерации  совместно с крымскими жителями. В то же время признавая количество избирательных участков, бюллетеней, голосов и тому подобное вместе с крымскими. Без единой ремарки или комментария. ОБСЕ считает, что это политический вопрос. Но мне кажется, что статус Крыма уже признан многими международными организациями как юридически доказанный факт относительно неправовой аннексии территории Крыма от уровня ООН до уровня Парламентской ассамблеи Совета Европы.  Можем мы сегодня говорить о том, что например нам не нужно обговаривать сегодня в целом модальности выборов, если в целом такой результат может получиться, когда БДИПЧ ОБСЕ может признать их, несмотря на то, что они не будут соответствовать международным нормам? Нет, мы, конечно, должны обговаривать. Мы должны побуждать ОБСЕ пересматривать скрупулёзно свою методологию работы.

Считаете ли Вы, что минская площадка может стать хорошим шансом для людей, которые хотят себя «пропиарить»?

Я не очень внимательно слежу за тем, что происходит в российских медиа. Это неприемлемо с точки зрения психологического баланса. Если говорить об Украине, мне кажется, что «Минск» — это очень непопулярная площадка. Абсурдно оценивать  в контексте самопиара присутствие отдельных участников. Потому что это непопулярно. Вам со старта не доверяют.  Даже если у вас есть чистая репутация в теме, с которой вы работаете.

Кто не доверяет? Общество?

Общество. В ваш адрес могут говорить, что вы садитесь за стол переговоров с террористами. Вы не готовы показывать документы, значит, вы однозначно работаете на позицию российской стороны. Если вы много говорите, то это может навредить процессу,  если вы мало говорите – это значит, что вы информационно закрыты. То есть вы априори запятнаны коммуникацией с российской стороной и ОРДЛО. Даже если ваши побуждения наилучшие, и вы лично не испытываете комфорт во время переговоров. После каждых минских переговоров хочется зайти в душ и не выходить оттуда часами.

Это сложный психологический момент. Сегодня некоторые думают, что можно прийти и сказать: «Россия, уходи прочь!» и она уйдет. Или некоторые начинают говорить, что сегодня мы можем умолчать историю относительно аннексии Крыма и Россия оставит ОРДЛО. В чем я лично сильно сомневаюсь.  Потому что инвестиций, финансов и вреда репутации (Украине, — ред.) со стороны России уже сделано столько за эти 2,5 года, что просто так оттуда никто не уйдет.  

То есть Вы полностью отрицаете возможную формулу временного забвения Крыма в обмен на восстановление украинской власти на территории Донбасса?

Я могу предположить, что некоторые политики будут обращаться к этой форме. Но это огромнейшая глупость, потому что Россия никогда не будет довольна Крымом. России кажется, что он и так ее. И «свое» продать ради чего-то другого, куда опять-таки инвестированы огромные ресурсы… не удастся.  Кроме того, Россия имеет имперские наклонности и она не может показать такую слабость. Для нее это будет геополитический вызов и проигрыш, который ей может вредить на Ближнем Востоке, на Кавказе или еще где-нибудь. Россияне никогда не примут уступку как дипломатический реверанс. Они примут ее как проявление слабости для того, чтобы получить все на следующем этапе.  Потому, на мой взгляд, нам будет крайне сложно за короткий промежуток времени предложить что-либо взамен агрессии на территории ОРДЛО и вывести Россию оттуда с ее же согласия. Деоккупация может происходить, но другими методами. В том числе за счет усиления украинского государства и его общества. То есть мы не имеем возможности обменять что-то. Это что-то – наш интерес, целостность нашего государства.  Если мы были готовы лишиться этого, то нужно было это делать сразу, просто не теряя человеческие жизни.

Расскажите об организационных моментах. Как участники украинской контактной группы добираются в Минск? Кто оплачивает командировки?

Нет никаких тайн. У каждого участника есть свой статус и свои возможности. Какой-то период времени я оставалась на ночь в Минске. Приезжая накануне ночевали мы в отеле «Беларусь» и утром отправлялись на переговоры. Украинское посольство в Беларуси обеспечивает нас транспортом. Встречает в аэропорту и везет к месту проведения консультаций.  Это не вопрос легкой логистики, это вопрос безопасности. Потому что вы можете не доехать. Мы же понимаем, что Беларусь – это территория, на которую имеет влияние Российская Федерация в плане спецслужб также.

Сейчас часть представителей политической подгруппы перестала ночевать в Минске, потому что определённые действия происходили в отеле – своеобразного характера. Например, однажды, на протяжении ночи трижды включался свет в номере, где я была одна, в дверях был глухой стук, а подходя к дверям, я видела, что там никого нет. То есть, это какие-то приемы, которые выводят вас из психологического равновесия.  Фактически, это запугивание. Потому я пользуюсь самолетом, который вылетает в 5 часов утра. Часть переговорщиков также пользуются этим способом или поездом. 

Относительно вопроса оплаты. Если это работники МИДа или штатные дипломаты, или государственные служащие, конечно, их поездки оплачиваются Кабинетом министров.  Я оплачиваю свои перелеты самостоятельно, потому что я неправительственный эксперт. Из государственного бюджет финансироваться не могу, и я этого никогда не просила.

Источник

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=18963

Добавил: Дата: Фев 2 2017. Рубрика: Блог-пост. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Яндекс.Метрика Карта сайта
| Дизайн от Gabfire themes