Американские выборы: между женщиной и геополитикой

Проблема текущих выборов американского президента, скорее всего, даже не в самом факте отсутствия выборов как таковых, — в стратегическом смысле разницы между Клинтон и Трампом нет, — а в том, что электоральная повестка выборов-2016 поставлена в иные смысловые рамки, нежели в предыдущие избирательные циклы. Американское общество сильно геоцентрично, по большому счету, его не интересуют проблемы других стран, а тем более континентов. Поэтому кандидаты как от Республиканской, так и Демократической партий до недавнего времени концентрировались на вопросах внутренней, а не внешней политики.

Да, повседневного избирателя было важно знать, куда и на какие нужды будут потрачены налоги. Поэтому кандидаты в общих чертах описывали свои приоритеты, — ЕС, Ближний Восток, мировые конфликты, борьба с терроризмом, эпидемии, экология и т.д. Однако существенных различий в подходах и методах у них не было, речь шла об акцентах. Скажем, за последние 25 лет условная кривая внешней политики США выглядела таким образом: постсоветское пространство и Ближний Восток (Буш-старший) – Ирак и Ближний Восток (Клинтон) – терроризм, Ирак и Ближний Восток (Буш-младший) – терроризм, ЕС, Ирак и постсоветские страны (Обама). Вместе с тем, если б возникла геополитическая необходимость в возобновлении оккупации Афганистана или Ирака, то политика Обамы при решении такого рода задачи слабо отличалась от политики Бушей. Ибо дело не в причинах применения военной силы, а в работе американских политических институтов. Президент США – не единоличный правитель страны, есть еще Конгресс, Сенат, Верховный Суд, Демократическая и Республиканские партии, лоббистские группы и общественные движения, не говоря уже о губернаторах. Все они инкорпорированы в систему государственной власти, не позволяющие воли одного человека перевернуть основы внешней политики.

Что мы, собственно говоря, наблюдали на примере Барака Обамы. Намерение последнего «смягчить» функции «мирового полицейского» обернулись как грузино-российской и украино-российской войнами, так и ростом террористических атак на американских союзников, сирийским конфликтом, геополитическим прорывом России на Ближний Восток, ремиссией этнических и гражданских войн в Афганистане, появлением «Исламского государства». Очевидно, в этой логике предположить, что следующая американская администрация попытается реанимировать геополитические стандарты «полицейской функции» Белого Дома. Что, собственно говоря, и произойдет. Но весь вопрос в том, на каких приоритетах?

И тут возникает американский обыватель, которому все-таки интересно, будет ли он платить за борьбу с ИГИЛом (а это ему ближе, учитывая произошедшие теракты в Сан-Бернардино и других городах), помогать европейцам усмирить беженцев или же выталкивать Россию с Украины и Кавказа с ее неонацистской идеологией «русского мира». Заметим, ни о каких приоритетах, а тем более задачах внешней политики, речи не идет. Понятно также, что к борьбе на идеологическом фронте американцы уже не могут, — после Распада СССР выросло новое поколение и избирателей, и политиков, — а сохранять существующее статус-кво смысла тоже нет. Та же Россия фактически вышла из системы международного права и пытается огородить сферу своего влияния, точнее говоря, географически обозначить территорию «кормления» своей элиты. Приоритеты, думается, понятны. Поэтому вполне объяснимо, почему для Кремля Трамп – друг, а Хиллари Клинтон – враг.

Вместе с тем именно благодаря феномену «размытости» обамовской внешней политики возникла необходимость заново конструировать политические смыслы, в результате чего полемика между кандидатами на пост президента США постепенно трансформировалась в простую перекличку взаимными оскорблениями и обвинениями чуть ли не в шпионаже (в том числе и промышленном, — достаточно напомнить о взломе серверов Демпартии). По сути, выбор заключается между политикой «собственного кошелька» — оправдать огромные затраты на вооружения и ту же внешнюю политику за счет поиска новых рынков сбыта, а также – параллельно – сдачи национальных интересов традиционных американских партнеров (Трамп) и попыткой восстановить геополитическое статус-кво, по крайней мере, в ситуации, которая наблюдалась в начале нулевых годов (Клинтон). Естественно, что в таких условиях ни диалога, ни полемики, тем более дебатов быть не может.

Кроме того, отсюда вытекает, что как раз Трамп демонстрирует традиционность и преемственность американской политики. Только Обама сделал ставку на ослабление «полицейской» миссии и перевод ее в русло мировой дипломатии, а Трамп – в выборе удобных партнеров с последующей возможностью договориться о сферах влияния. Только ведь беда, — позволит ли ему это сделать американская политическая система, внуьри которой уже начались внутрипартийные брожения в виду готовности последнего навязать институциональным игрокам собственную политическую волю. И тут весь вопрос в Трампе, — сумеет ли он переломить своих партийцев или же он войдет в историю как первый американский президент, который не способен провести большинство своих решений. Нельзя исключать сценарий, при котором Конгресс и Сенат будут полностью контролировать демократы, а республиканская администрация потеряет поддержку даже среди своего партийного меньшинства в обеих палатах парламента.

Что же касается Клинтон, то в виду вышесказанного получается, что именно кандидат от демократов является нетрадиционным политиком, а вовсе не пресловутый Трамп, искренне пренебрегающий американским политическим истеблишментом. Клинтон – кандидат прошлого, призванный исправлять ошибки Обамы. Но это не означает ни проведения полноценной внешней политики, ни предложение решений многочисленных кризисов, возникших за последние 8 лет. Не забудем и про репутационные риски и в Европе, и в Азии, и на постсоветском пространство. Так что – если не произойдет – геополитического чуда – будущая администрация окажется проходящей, ориентированной на формирование новой американской «картины мира» как ответа на новые мировые угрозы.

Кроме того, существует еще одна особенность этих выборов – сможет ли американское общество проголосовать за президента-женщину. Проблема именно в традиционности, ценностной костности американцев. Не смотря на все форматы гендерного равенства, американская политика – та область, где допускаются женщины-чиновники (Мадлен Олбрайт), но не женщины-политики. Мускулизм американского политического сознания отяжелен еще и тем обстоятельством, что большинство граждан, проживающих на юге, а также некоренные жители Штатов мало интересуются выборами. Избирателями выступают или белые, или черные (причем у последних традиционно протестное голосование). Так что результат этой электоральной пробежки слабо прогнозируем, особенно в том плане, что нет никаких гарантий пересмотра приоритетов, ценностей и ориентиров после подведения результатов голосования. По крайней мере, со стороны Трампа. А это уже, извините, прямая потеря легитимности.

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=14593

Добавил: Дата: Авг 9 2016. Рубрика: Геополитический контекст. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Яндекс.Метрика Карта сайта
| Дизайн от Gabfire themes