Чем закончилось дело о стрельбе в Мукачево?

Несмотря на то, что на сегодня уже есть отчет ВСК относительно тех событий, есть задержанные, которых судят в этом деле, — до сих пор никто не имеет четких ответов на вопрос, что же это было. По самой распространенной версии, это были «разборки» за контрабандные потоки на границах Закарпатья.

А по мнению прокуратуры — это было не что иное, как террористический акт, и задержанным за участие в нем «светит» пожизненное заключение. Это первое дело из когорты «государство против добровольцев», где подозреваемым просят пожизненное заключение. Четырем бойцам Правого сектора, задержанным по делу о «мукачевской стрельбе», государственное обвинение инкриминирует 11 статей УПК. Уже больше года бойцы находятся в СИЗО.

Недавно их этапировали из Киева, где проходили предварительные слушания по делу, в Ужгород, где в местном суде решили, что дело по существу будет рассматриваться в Мукачево. Пока до этого еще не дошли: на первом заседании суда в Мукачево бойцам ПС продлили пребывание в СИЗО до 6 сентября, на еще одном заседании суд вернул обвинительный акт прокурору на доработку — по требованию защиты, которая настаивает на том, что он не был вручен надлежащим образом ребятам и адвокатам для ознакомления, кроме того, в нем много несоответствий.

Тем временем, появился вывод омбудсмена в отношении задержанного Владимира Бурчи. В нем говорится о том, что раненому парню в СИЗО не оказывалась надлежащая медицинская помощь. А это может быть приравнено к пыткам.

Следующая дата заседания пока неизвестна. Интересно, что на последнем заседании двое обвиняемых попросили о суде присяжных. Это, считает адвокат подсудимых Роман Бухтояров, единственное правильное решение в этом деле. Тогда есть надежда на объективность и беспристрастность суда.

— Я вступил в дело в конце досудебного расследования, это было в начале июня, — рассказывает Роман Бухтояров. — 21 июня ребятам должны были вручить обвинительный акт на ознакомление. Но уже 19-го их внезапно этапировали в Ужгород. То есть это было сделано специально, чтобы не дать им ознакомиться с материалами. Защитникам тоже не дали изучить обвинительный акт и материалы дела. Потом передали дело в Мукачево — здесь происходили события, здесь его, мол, и будут рассматривать. Но в Мукачевском горрайонном суде дали сразу четкий ответ, что они не имеют судей для рассмотрения этого дела.

— То есть как это не имеют?

— Речь шла о том, что судьи, которые могли бы войти в коллегию по «мукачевскому делу» — либо находятся в отпуске, либо у них закончились полномочия, либо они участвовали по делу как следственные судьи. Тогда дело передали в Ужгород, в областной апелляционный суд — на решение подсудности. Там 8 июля приняли решение, что дело таки рассмотрят в Мукачево. Постановление вынесли после обеда, еще через 2 часа в Мукачево нашли трех судей и назначили заседание на следующий день. В 18 часов мне по телефону сообщили, что рассмотрение дела будет в субботу 9 июля, то есть завтра, на 11 час.

— Вы этого не ожидали?

— Нет. Мы не были готовы, хотя, конечно, понимали, что 11 июля, в день, когда истекал срок содержания под стражей ребят по «старому» подозрению, их никто из СИЗО не выпустит. Но у суда была возможность провести заседание в тот же день, 11 июля. Зачем было так грубо делать это за два дня до того? Там же была масса процессуальных нарушений. Это выглядело так, будто суд выполняет указание прокуратуры — любой ценой оставить ребят под стражей. И собственно, так и произошло: во время заседания суд просто ушел в совещательную комнату для разрешения ходатайства об отложении рассмотрения дела, а выйдя, объявил о продлении сроков. Это, заметьте, даже без ходатайства обвинения — его не озвучивали во время заседания. Разве что передали телепатически.

— Чего добились этим решением?

— Теперь ребята продолжат находиться в СИЗО. Когда наступит 6 сентября, снова вспомнят, что надо продлить сроки — и опять найдут возможность, как дальше содержать их в СИЗО. Цель четкая: держать обвиняемых в СИЗО как можно дольше. Но вместе с этим, у нас есть официально обнародовано заключение омбудсмена о том, что подсудимый Владимир Бурча подвергался пыткам в СИЗО. (В заключении омбудсмена признан факт непредоставления раненому медицинской помощи, что, согласно документам Европейского суда по правам человека, приравнивается к пыткам – ред). Это, кстати, впервые за время независимости, когда на уровне государства признали пытки в СИЗО. Дело в том, что у него тяжелое ранение, парню наложили аппарат Илизарова, сейчас его сняли, но он требует постоянного наблюдения врача, а к нему месяцами не ходят медики. Следует отметить, что у парня сильные боли. Сейчас есть предписание — обеспечить медицинский уход — к начальнику СИЗО в Ужгороде. А врача парень до сих пор не имеет — потому что в СИЗО объясняют это тем, что нет такой штатной единицы. Несмотря на рекомендации омбудсмена.

ЛАНЬО ПРОХОДИТ ПО ДЕЛУ СВИДЕТЕЛЕМ

— Когда, по вашему мнению, следует ожидать рассмотрения дела по существу?

— О сроках пока неизвестно. Сейчас у них есть обвинительный акт, и они проверяют его на законность. Далее при условии, что обвинительный акт будет составлен в соответствии с УПК и дело назначат к рассмотрению, будет установлен порядок исследования доказательств, то есть должен идти допрос свидетелей и потерпевших, обвиняемых, исследование доказательств — и судьи изучают дело и принимают решение о виновности или невиновности ребят.

— Доказательства — из выводов ВСК или на основании следственных действий?

— Все полностью. Но по моему мнению, принимать во внимание выводы ВСК, скорее всего, не будут, больше будут прислушиваться к следователям, и вот почему. В отчете ВСК освещены действия не только в отношении парней, но и действия Ланьо и его людей, правоохранительных органов — то есть сказано о всех участниках. И по заключению ВСК к ответственности надо привлечь всех. А почему судят в этом деле только четырех бойцов ПС. Ланьо, например, проходит по делу свидетелем. Есть протокол допроса из Генпрокуратуры, где он присутствовал.

БУДЕТ ЛИ СУД ПРИСЯЖНЫХ?

— Сейчас решением суда обвинительный акт возвращен на доработку прокурорам. Что надо доработать?

— Там много противоречий. А кроме прочего, при вручении обвинительного акта, где закон предусматривает пожизненное заключение — ребятам обязаны были разъяснить и сообщить, что данная квалификация статьи предусматривает пожизненное заключение, и что они имеют право на суд присяжных. И копия этого разъяснения должна вкладываться в обвинительный акт с реестром и направляться в суд. Этого разъяснения нет, и это уже является основанием для возврата акта прокурорам. Право на суд присяжных — свято. Если ребята заявят, что имеют желание относительно суда присяжных, суд должен немедленно прекратиться, и в дальнейшем формироваться комиссия из трех присяжных.

— Заявление такое было — оно прозвучало из уст обвиняемого Владимира Бурчи и Родиона Горбенко, поэтому можем говорить о том, что в дальнейшем дело будут рассматривать в таком режиме?

— Пока нет, не можем об этом говорить, потому что реакции не было. Хотя мое мнение таково, что данное дело нужно рассматривать именно на суде присяжных. На Закарпатье есть присяжные комиссии, их формируют горсоветы в каждом городе, в Мукачево в автоматическую систему суда включены 12 фамилий присяжных. Это учителя, врачи, бывшие правоохранители. Необходимое количество для процесса — трое присяжных и двое профессиональных судей. Конечно, что они этого не хотят.

— Почему?

— Во-первых, на суде присяжных судьи самостоятельно, без присяжных, не принимают никакого решения. Во-вторых, судьи боятся, что люди с улицы (имеется в виду, не из их системы) увидят эту судейскую кухню изнутри. Известно, что систему суда изнутри никто не видит, неизвестно также, что на самом деле происходит в совещательных комнатах, как принимаются решения, что судьи делают вне процесса. Я считаю, что суд присяжных будет не хуже, а что не хуже — то лучше. Но существует еще один момент: некоторые ребята критически к этому относятся, мол, люди настроены против Правого сектора, и нет смысла в суде присяжных.

— В каком смысле люди? Общество?

— Нет, конкретно мукачевцы, есть мнение, что многие считает нужным наказать правосекторовцев за участие в «мукачевских событиях». Хотя на самом деле люди настроены против Ланьо, с недоверием — к правоохранительной системе и суду.

— Вы можете повлиять на подзащитных относительно решения о суд присяжных?

— Нет, ребята сами принимают решение — прислушиваясь или не прислушиваясь к моим советам. Я высказал свое мнение о том, что при условии суда присяжных есть надежда на то, что их не приговорят к пожизненному лишению свободы.

ПРОКУРОР, КОТОРЫЙ ПРИЕХАЛ ИЗ КИЕВА ВЕСТИ ДЕЛО В МУКАЧЕВО, ЗДЕСЬ ЗАПРАВЛЯЕТ ПАРАДОМ

— Чувствуется рука Киева в этом деле? — Спрашиваю адвоката. — Двое местных прокуроров плюс сотрудник Генпрокуратуры Александр Голинченко постоянно присутствуют на заседаниях, при этом закарпатские прокуроры не слишком активны — докладывает по делу Голинченко, они только соглашаются с его предложениями и доказательствами…

— Чувствуется — это не то слово. Прокурор, который приехал из Киева вести дело, на самом деле здесь заправляет парадом. Единственное, что я услышал от областных на заседаниях, это сакраментальная фраза: «Поддерживаю коллегу», — каждый раз, когда судья интересуется их мнением. Они сидят для количества — чтобы показать, что вот есть государственное обвинение.

— Вы общаетесь с господином Голинченко?

— Мы даже не здороваемся. Общаться с ним я не буду, чтобы не провоцировать конфликт. Дело не в личной неприязни, а в том, что, по моему мнению, он откровенно демонстрирует, что плевать хотел на все нормы процессуального законодательства — только бы достигнуть цели. Он настолько надмерен в общении с подзащитными, с защитниками!

НИКТО НИ ЗА КОГО НЕ ОТДУВАЕТСЯ

— Среди ваших подзащитных есть мнение о том, что их сделали этакими «козлами отпущения» в этом деле?

— Нет. Из «мукачевских стрелков», на минуточку, уже четверо умерло на войне на Востоке за этот год, последнего парня — парамедика Дока похоронили недавно в Хусте. Тем не менее, об этом никто не говорит. Сейчас в розыске еще пятеро ребят. А в отношении моих подзащитных… Никто ни за кого не отдувается. Начнем с того, что эти ребята добровольно сдались — они рассчитывали на правосудие, на качественную правовую оценку их действий. Но уже в первую неделю поняли, что этого не будет.

— Какой была роль именно этих четырех ребят в стрельбе 11 июля?

— Фамилию Ланьо связывают с контролем контрабандных потоков, идущих через Закарпатский регион. Местная ячейка Правого сектора выступала против преступных схем и вредила стабильным доходам контрабандистов. Таким образом, Ланьо лицемерно вызвал на переговоры ребят-правосекторовцев и заранее подготовил для мести государственных силовиков и собственных бойцов (лишь один из которых, по фамилии Йовбак, был идентифицирован). Ребята-фронтовики не были наивными и предполагали вероятную расправу со стороны криминального авторитета. Так и сложилось — переговоры оказались подставными, и подручные Ланьо открыли огонь на поражение. Однако ребята смогли защититься в этой, казалось бы, безвыходной ситуации.

— Но у них было оружие…

— А оно было и у людей Ланьо, было у Йовбака. Он вообще исчез и не фигурировал в деле больше ни разу. Он не свидетель, не потерпевший, он никто, его нет. Насчет оружия — все помнят эти картинки с вооруженными правосекторовцами». Но давайте разбираться, кто первый применил оружие. Есть видео, на котором видно, что на первых секундах уже тянут бойца ПС. Пока Стойка был у Ланьо, «йовбаки» уже тянули бойца Правого сектора. На видео надо смотреть и видеть не то, что мы хотим, а то, что есть.

— А какое отношение к нему у ребят? Они же действовали по его приказу, а после всего даже в рядах ПС открестились от Стойка.

— Я не влезаю в контакт со Стойком, меня не интересует ситуация в отношении тех лиц. Я имею большое желание достигнуть результата в этом деле. И если буду выяснять отношения, ничего не получится. Если Стойку задержат и привезут сюда, тогда уже можно будет говорить что-то об этом. На данный момент его нет. Ищут их или или не ищут — неизвестно. Их искали год, в результате объявили подозрение Сачко (Александр Сачко, руководитель Правого сектора Закарпатья, — ред.). Еще год поищут — еще найдут кого-то. Есть стадный рефлекс — им сказали, что «правосекторовцев» было 15. Значит, должно быть 15, а кто — не интересно. 4 есть, 4 нет, плюс Сачко — еще шестерых надо найти.

ОБЩЕСТВЕННЫЕ АКЦИИ СЕЙЧАС НЕ К МЕСТУ. А В БУДУЩЕМ — ВСЕ БУДЕТ

— Как, по вашему мнению, будет развиваться ситуация дальше? Чего вы ожидаете?

— Ситуация элементарно проста: ребят будут стараться как можно дольше держать в СИЗО.

— Планируете привлекать общественность к процессу, депутатов, возможно, международных экспертов, устраивать акции в поддержку ребят, как это было в известном «драгобратськом» деле?

— Общественные активисты приходят на суды с самого начала, к этому делу прикован большой интерес общества. Насчет акций в поддержку — посмотрим, насколько суд будет адекватно относиться к делу в дальнейшем: будут ли они работать, или делать то, что им говорят. На заседании 9 июля было видно, что они делают то, что им говорят. На втором изменили тактику — вернули обвинительный акт. Я пока, собственно, наблюдаю. Общественные акции теперь не актуальны. А в будущем, при необходимости, все будет. Мне нет разницы, кто будет помогать достичь результата по делу. Надо помнить, что человек имеет право на ошибку — суд должен дать шанс исправиться.

— То есть вы имеете ввиду надежду на помилование? Или смягчение приговора?

— Какая-то десятитысячная доля процента есть.

— Однако, уже несколько раз от ребят и их близких на судах звучала фраза, что мол, не держите нас в подвешенном состоянии, тут и так ясно, что приговор будет — пожизненное, то мол, объявляйте — и на этап. Хоть будем знать, что делать. Есть ли такие настроения?

— Таких настроений нет. Ребята понимают, что в любом случае им вынесут приговор. Вопрос — какой срок. То, что они были участниками мукачевских событий — это так, и никто этого не отрицает. Но пришивать терроризм — извините.

ДЕЛО БУДЕТ ДЛИТЬСЯ ЕЩЕ ГОД, МОЖЕТ, И БОЛЬШЕ

— На какой срок — по предварительным прогнозам — может растянуться это дело?

— Она может длиться еще год и больше. Мне интересно, что они будут делать, если дело назначат на рассмотрение. Как рассматривать тот обвинительный акт, в котором ничего нет.

— Вы сейчас имеете в виду нехватку доказательств или свидетелей?

— Да. Пока то, что сейчас есть — это пустое дело. Из 240 экспертиз 238 ничего не дали. Установить ничего нельзя. Кроме того, в реестре не указано около 90% доказательств относительно целесообразности обвинительного акта и того наказания, которого он требует. А это, напомню, 11 статей, обвинения в терроризме, пожизненное заключение. Там противоречивые доказательства, парням инкриминируется то, чего они вообще не делали. Вот например, им шьют перекрывания государственной магистрали, то давайте разберемся, кто ее перекрывал? Это же сделали правоохранители для того, чтобы этих же ребят поймать. Да и потом, магистрали у нас перекрывает всякий, кто не ленится, — по любому поводу. По выводам ВСК, вина — на всех участниках событий. А если есть вина — виновники должны быть наказаны. Не выборочно, а все. А сейчас, повторюсь, окружение Ланьо и правоохранители — свидетели, а не участники событий.

— Были ли у нас прецеденты, когда в таком деле оправдывали или смягчали приговор?

— В Франковске суд оправдал человека, которого продержали в СИЗО год — по политическому делу. Некоторым ребятам удается изменить меру пресечения в политических делах. Но не надо путать это с победой. Потому что изменение меры пресечения и выход из СИЗО — это не решение дела. Они идут, их никто не закрывает. Это такая уникальная возможность держать всех добровольцев на мушке, или же как марионеток на ниточках. Что-то не понравилось — дернул за ниточку, и гоп — человек снова в СИЗО. Так, например, по Драгобрату — никто не победил, дело идет. И таких дел тысячи по стране.

ГЕНПРОКУРАТУРА: СУД ПРИСЯЖНЫХ В ЭТОМ ДЕЛЕ — ВОЗМОЖЕН

После разговора с адвокатом бойцов ПС, который защищает их в деле «мукачевской стрельбы», у нас возникло немало вопросов к стороне обвинения. Среди них: что именно сейчас дорабатывают в обвинительном акте, действительно его не было надлежащим образом предоставлено защите для ознакомления? Почему следователи пришли к выводу, что события 11 июля в Мукачево прошлого года — это был именно теракт, в связи с чем обвинение просит подсудимым наказание в виде пожизненного заключения. И какова вина именно этих четырех подсудимых в событиях «мукачевской стрельбы»? Расследовано ли, какие действия совершали именно они? Или их судят «за всех»?

Также мы спросили, почему другая сторона конфликта проходит по делу лишь в качестве свидетелей. Ведь, согласно выводам ВСК, люди из окружения нардепа Ланьо, некоторые правоохранители тоже разделяют вину событий 11 июля, которые привели к гибели людей. А еще — почему в деле никак не фигурирует человек по фамилии Йовбак, которого журналисты «поймали» с оружием и фальшивым удостоверением представителя СМИ? Нас интересовало и то, что известно о других участниках «мукачевской стрельбы», в частности, о руководителе группы правосекторовцев Романе Стойке? Ну и, наконец, есть ли смысл рассматривать это дело в суде присяжных?

С просьбой прокомментировать и прояснить все эти моменты Укринформ обратился сначала к пресс-службе Закарпатской прокуратуры. Однако оказалось, что два закарпатских прокурора, участвующие в суде, не имеют полномочий комментировать это дело в СМИ. Зато их имеет заместитель начальника отдела ГПУ Александр Голинченко. В свою очередь, господин Голинченко посоветовал обратиться с запросом в пресс-службу — мол, тогда и дадим ответ.

Итак, на наш запрос Генпрокуратура сообщила, что «по результатам досудебного расследования Генеральной прокуратурой Украины в Мукачевский горрайонный суд Закарпатской области 24.06.2016 передан обвинительный акт по обвинению бойцов Добровольческого украинского корпуса военно-политического движения «Правый сектор». Бурче в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 121 (умышленное тяжкое телесное повреждение), ч. 2 ст. 125 (умышленное легкое телесное повреждение), ч. 2 ст. 129 (угроза убийством), ч. 2 ст. 194 (умышленное уничтожение или повреждение имущества), ч. ч. 1, 2 ст. 263 (незаконное обращение с оружием, боевыми припасами или взрывчатыми веществами), ст. 257 (бандитизм), ч. ч. 2, 3 ст. 258 (террористический акт), ч. 1 ст. 279 (блокирование транспортных коммуникаций, а также захват транспортного предприятия), ч. 4 ст. 345 (угроза или насилие относительно работника правоохранительного органа) УК Украины, С.Некоторая, Г.Мунчака, и Г.Горбенко в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 121, ч. 2 ст. 125 (умышленное легкое телесное повреждение), ч. 2 ст. 129 (угроза убийством), ч. 2 ст. 194 (умышленное уничтожение или повреждение имущества), ч. 1 ст. 263 (незаконное обращение с оружием, боевыми припасами или взрывчатыми веществами), ст. 257 (бандитизм), ч. ч. 2, 3 ст. 258 (террористический акт), ч. 1 ст. 279 (блокирование транспортных коммуникаций, а также захват транспортного предприятия), ч. 4 ст. 345 (угроза или насилие относительно работника правоохранительного органа) УК Украины».

Один из вопросов Укринформа касался причин возвращения судом обвинительного акта прокурорам. Вот что по этому поводу ответила Генпрокуратура: «Определением коллегии судей Мукачевского горрайонного суда Закарпатской области от 15.07.2016 обвинительный акт в уголовном производстве возвращен прокурору. На указанное решение суда прокурором подана апелляционная жалоба, в связи с его несоответствием фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенным нарушением требований уголовного процессуального закона. Кроме того, одновременно с передачей обвинительного акта и реестра материалов досудебного расследования в суд, прокурором, с целью выполнения положений ст. 293 УПК Украины, приняты все возможные меры к вручению подозреваемым и их защитникам копий этих документов.

Вместе с тем, подозреваемые и некоторые из их защитников отказались получать указанные документы, в связи с чем, стороной обвинения приняты предусмотренные законом меры к фиксации данного факта и обеспечения права на защиту».

В обвинительном акте конкретно и последовательно изложены фактические обстоятельства, сформулировано обвинение в отношении деяний, которые вменяются в вину каждому из обвиняемых, и их уголовно-правовая квалификация. Также указаны все другие обязательные сведения, предусмотренные статьей 291 КПК Украины.

С целью доказывания вины обвиняемых бойцов ДУК ВПР «Правый сектор» в совершении инкриминируемых им преступлений, в ходе судебного разбирательства стороной обвинения будут использованы все собранные в ходе расследования доказательства: показания потерпевших и свидетелей, заключения экспертиз, другие доказательства в их совокупности, которые являются достаточными и прямо подтверждают их виновность.

Прокурорами будут приняты все предусмотренные законом меры для полного и всестороннего судебного рассмотрения в максимально сжатые сроки».

Дополнительно Генпрокуратура сообщила, что «в отношении пяти подозреваемых членов банды, которые объявлены в розыск, досудебное расследование продолжается, в связи с чем, сведения о них не подлежат разглашению в силу статьи 222 УПК Украины.»

На вопрос, может ли идти речь о рассмотрении этого дела судом присяжных, Генпрокуратура сообщила, что «в соответствии с положениями УПК Украины обвиняемый в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы, во время подготовительного судебного заседания имеет право заявить ходатайство о рассмотрении уголовного производства в отношении него судом присяжных. В таком случае уголовное производство в отношении всех обвиняемых рассматривается судом присяжных, если хотя бы один из них заявил ходатайство о таком рассмотрении».

стрельба в Мукачево

 стрельба в Мукачево2

Источник

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=14588

Добавил: Дата: Авг 9 2016. Рубрика: Блог-пост. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Яндекс.Метрика Карта сайта
| Дизайн от Gabfire themes