Экология и геополитика: в ожидании худшего сценария

Саммит G20 в китайском Ханчжоу, который прошел в сентябре этого года, примечателен не столько своими экономическими, сколько геополитическими итогами. С точки зрения экономики особых прорывов достигнуто не было, — разве что обещание Китая сократить объемы выбросов CO2 в атмосферу и скорректировать свою экологическую политику.

Но произойдет ли это на самом деле, — пока неясно. 2 миллиарда населения, практически полное отсутствие автоматического производства, высокое потребление традиционных энергоресурсов – нефти, газа, угля, — все это факторы, слабо влияющие на экономическую политику КНР, не говоря уже о соблюдении этим осударством международного природоохранного законодательства. Глобальные проблемы Поднебесную мало интересуют, — куда важнее продолжать наращивать промышленный экспорт (желательно готовые изделия) и «вытягивать» из феодализма большую часть населения материкового Китая. А это означает строительство производственной и социальной инфраструктуры, транспортной сети, связи, создание рабочих мест, усиление политического и военного контроля на открывающихся предприятиях и внутри «новой буржуазии», ориентированной, кстати, больше на Вашингтон, чем Пекин. А без внедрения новых технологий, — а это, не забываем, собственность Запада, — сохранить свои позиции в мировой экономике остается все труднее. Результат же достигается не за счет качества и высокотехнологичных производств, а благодаря бесконечному конвейеру низкокачественной, но дешевой продукции, рассчитанной на широкого потребителя.

Что означает практическая имплементация положений Парижской конвенции декабря 2015 года и требований саммита «двадцатки» в сентябре 2016-го? Во-первых, изменение принципов экологической политики и создание высокотехнологичных производств. Во-вторых, стандартизация экономики в зависимости от «зеленых» критериев и соответствующая модернизация промышленности. В-третьих, постепенный отказ от традиционных энергоносителей, значительные инвестиции в науку и перестройка системы образования, — другая экономика создает другой «список» актуальных профессий. Иначе говоря, речь идет о сокращении «традиционных» рабочих мест, профессиональную переквалификацию и переориентацию на иные «прорывные» отрасли. Нужно ли это военизированному, полуавторитарному государству с высокими геополитическими амбициями. Тем более не забываем, что такое геополитика со структурной точки зрения – это экстенсивная экономика, основная на традиционных, примитивных с технологической точки зрения ресурсах. Поэтому пока будут доминировать политические соображения, будет работать экономика нефти и газа. А значит никаких политических сдвигов не будет, все проводимые переговоры по этому поводу всего лишь к требованиям соблюдения правил дипломатического этикета. Да, кстати, ключевой вопрос: куда девать сотни миллионов рабочих рук? Которые не имеют образования, но зато готовых трудиться круглые сутки за минимальную оплату и минимальные социальные условия?

А теперь перенесемся чуть севернее, в Россию. Два кита, на которых держится экономика: ВПК и экспорт энергоресурсов. Но с первым есть вопросы, при условии, что санкции в ближайшее время не будут сняты. Что касается второго, то трубопроводы останутся для РФ базовым технологическим ресурсом в ближайшие лет двадцать. Путин ведь недаром отказался от перехода на новые экологические стандарты, — тоже, кстати, итог саммита G20 в Ханчжоу. Что это означает? Две вещи. Первая – сохранение углеводородной экономики без дальнейших перспектив на какое-либо развитие. Вторая – консервация доминирующих геополитических практик во внешней политике. Так что Москва производит и намерена производить международные конфликты с целью поддержания цен на примитивные энергоносители. Так что Сирия, Ближний Восток, Украина (крупнейшие в Европе запасы сланцевого газа) останутся под ударом. Все достаточно просто: политическая победа «цветных революций» в государствах тих регионов означает их технологическую, а значит и экономическую переориентацию на Запад, то есть крушение «трубопроводной» экономики РФ, а вместе с ней – господствующего политического режима. Нужно ли это Кремлю? Конечно, нет. Лучше война, чем глобальное мирное развитие и сотрудничество по ключевым мировым проблемам.

А теперь перенесемся в США, где через несколько недель состоятся президентские выборы. Если кто-то предполагает, что «феномен Трампа» заключается в протесте против американских политических элит, то это далеко не так. Хотя бы потому, что Трамп – выдвиженец и кандидат системной Республиканской партии. О каком тогда «протесте» идет речь, не совсем понятно.

Но в то же время не будем забывать, что Трамп – сторонник традиционной энергетики – энергетики газа, нефти и угля, успевший заявить о необходимости возродить строительство трубопровода Keystone XL, фактически связывающего в единое целое экономики Канады, США и Мексики. А заодно – «затормозить» введение принципиально новых «зеленых» стандартов. Аналогичные тенденции мы наблюдаем и на примере социалистической партий Николя Саркози во Франции и социал-демократов Герхарда Шредера в Германии, которым важнее те же трубопроводы и персональный заработок на транзите российского газа, чем декламируемые политические ценности.

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=15246

Добавил: Дата: Сен 17 2016. Рубрика: Геополитический контекст. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Яндекс.Метрика Карта сайта
| Дизайн от Gabfire themes