ЕАЭС: провалы российской геополитики

В январе 2014 года советник Путина, академик Сергей Глазьев представил доклад «Перспективы Единого экономического пространства и Евразийского союза». В нем он изложил цель формирования ЕврАзЭС, которая выходит далеко за пределы ЕврАзЭС как экономического союза государств. Он заявил, что «…эпоха самоуничижения России после катастрофы распада СССР закончилась… Смысл современной геополитики России рождается в процессе евразийской интеграции».

Новый смысл интеграции теперь не только в объединении экономик, но, утверждает Глазьев, и в «восстановлении, восполнении некоторого единства – то есть это новая целостность. Она требует и новых объединяющих идей». Такую объединяющую идею Глазьев видит в идеях евразийства, развитых в 20-30-х годах прошлого века. Евразийцы, напоминает Глазьева, «отвергали атеистические, материалистические и социалистические доктрины большевизма», привнесенные в Россию из Европы.

Евразийцы призывали бороться с «кошмаром всеобщей европеизации», требовали «сбросить европейское иго». В России евразийцы видели страну, которая призвана не просто сопротивляться Западу, отстаивая свой путь, но и стать в авангарде других народов и стран Земли в деле отстаивания своих цивилизационных свобод.

ЕАЭС

После распада СССР в России происходит бурное возрождение идей евразийцев в среде национал-патриотов и консерваторов. В 2012 году Путин объявил себя консерватором. С начала 2014 года слово «Евразия» стало маркером миссии России в мире и «зоной» ее привилегированных интересов.

В феврале-марте 2014 года Россия внезапно отказалась от принятых норм международного права и объявила себя, во-первых, самостоятельной великой державой, являющейся оплотом всех консервативных сил, борющихся против революций, хаоса и либеральных идей, насаждаемых США и Европой. Во-вторых, было заявлено «о существовании большого русского мира и российской цивилизации, отличной от западной и выходящей за государственные границы собственно России: и необходимость защиты соотечественников, в том числе силовыми методами: это означало бы воссоединение России, Беларуси, части Украины и Северного Казахстана» (И. Зевелев, Границы русского мира//Россия в глобальной политике, № 2/2014). После этого последовала аннексия Крыма.

Естественно, внезапное изменение внешнеполитической стратегии России повлияло на позиции партнеров по евразийской интеграции. Назарбаев еще в 1994 году предложил идею евразийской интеграции, выступая в Лондоне в «Чатем хаусе». Но он понимал «евразийство» не как идеологию, а как маркер территории. В своей речи он уже тогда осудил еще будущие имперские проекты Путина:

«Надеюсь, миновало то время, когда какая-либо страна вдруг объявляла, что ее жизненные интересы распространяются на территорию того или иного государства. Такого рода рецидивы имперского мышления абсолютно бесперспективны».

О незыблемости суверенитета Беларуси заявил и Лукашенко.

После Крыма и событий в Украине в 2014 году первоначальный имперский проект договора о создании ЕАЭС партнеры России не подписали. Из проекта договора были исключены вопросы общего гражданства, внешней политики, общей охраны границ, идея общего парламента, паспортно-визовая сфера, экспортный контроль. По предложению Казахстана изъяты меры по защите Российской федерацией интересов своих соотечественников в других странах. Остались только меры по организации экономического сотрудничества.

Но и в сфере экономики Казахстан стал отдаляться от Беларуси и России. Оказался неудачным, например, опыт сборки белорусской сельхозтехники в Казахстане. Зерновые комбайны, например, часто выходили из строя. Пришлось отказаться от белорусской техники и организовать сборочной производство известных западных фирм.

К концу 2015 году Казахстан вступил в ВТО, но не на российских условиях, как это предусматривалось ранее. Средний импортный тариф по 1350 товарам оказался существенно ниже, чем сейчас у России. Казахстанские предприниматели при ввозе товаров сами выбирают импортный тариф (в зависимости от того, в какой стране ЕАЭС предполагается использование товара).

Разочарование Казахстана в интеграции с Россией совпало с подготовкой Китая к созданию нового интеграционного объединения. В 2013 году председатель КНР Си Цзиньпин выступил с инициативой создания «экономического пояса Великого шелкового пути». Данная концепция за основу берет именно экономическое взаимодействие. «По мнению большинства зарубежных аналитиков, Экономический пояс Шелкового пути ничто иное — как геополитический проект Пекина, разработанный в форме своеобразного ответа на существующие в Центральной Азии интеграционные программы со стороны России и США», — считает казахстанский эксперт Р. Изимов. — Конфликт интересов Китая и России в Центральной Азии будет только нарастать, и вполне предсказуемо, что политические элиты государств региона в перспективе могут стать перед геополитическим выбором».

Фактически, этот выбор уже предопределен. Товарооборот между Китаем и среднеазиатскими странами б. СССР уже превысил товарооборот между ними и Россией, а инвестиции Китая в Казахстан, Узбекистан и Туркмению превысили российские инвестиции в эти страны, по данным профессора Высшей школы экономики В. Иноземцева, в 10,7 раза.

У российских экспертов уже нет иллюзии относительно возможностей для модернизации своей экономики после падение цен на нефть и введения санкций западных стран. Попытка замещения кредитов стран Запада китайскими кредитами не удалась, поскольку Китай предоставляет только связанные кредиты.

Внутренних источников для инвестиций нет. Поэтому у экспертов также нет иллюзий, что сотрудничество с Китаем в Центральной Азии будет неравноправным. Россия и Китай уже подписали совместное заявление о сотрудничестве по сопряжению строительства ЕАЭС и ЭПШП (экономический пояс шелкового пути). Идея этого сотрудничества, по словам А. Габуева, руководителя программы «Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе» Московского центра Карнеги такова: Китай будет основным двигателем экономических преобразований, а Москва останется главным гарантом безопасности.

В общем, очередная попытка создания ЕарАзЭС/ЕАЭП/ЕАЭС оборачивается, похоже, очередным фальстартом. В жизнеспособности последнего интеграционного проекта появились сомнения уже после отказа Украины войти в него. Отказ Казахстана от синхронизации с Россией его условий вступления в ВТО — тоже симптом отдаления от пугающей мир России. И, наконец, китайской проект «Шелкового пояса…» распространяет экономические интересы Китая на среднеазиатские страны. А это непреодолимое препятствие для реализации интеграционных проектов. России.

Источник

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=12823

Добавил: Дата: Май 26 2016. Рубрика: Геополитический контекст. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Яндекс.Метрика Карта сайта
| Дизайн от Gabfire themes