Город, чиновники и гражданское партнерство

Год назад в столице Мексики сменилось правительство. Новым мэром стал 48-летний Мигель Анхель Мансера. Он занимается развитием общественных пространств, внедрением новых технологий в транспортную систему. По его инициативе в городе был создан творческий аналитический центр Laboratorio Para la Ciudad, который возглавила художник Габриелла Гомес-Монт. На Московском урбанистическом форуме она рассказала The Village о работе своей творческой лаборатории, о том, как художник становится чиновником и стоит ли активистам сотрудничать с правительством.


— Чем занимается ваша лаборатория?

 — Наша лаборатория — это экспериментальный проект правительства Мехико. Мы работаем как творческий аналитический центр, моя команда состоит из 15 человек с очень необычным опытом для городского правительства: социологи, художники, психологи, урбанисты, дизайнеры, режиссёры и так далее. Мы стараемся работать в двух направлениях. В области гражданских инноваций мы пытаемся создать площадки, на которых чиновники смогут встречаться с жителями города, с гражданским обществом. Пытаемся вовлечь его представителей в решение городских проблем, запустить диалог горожан с правительством. Второе направление нашей работы — развитие Мехико как творческого пространства. Мы думаем о создании правильной структуры города, которая бы дала толчок к развитию городского сообщества.

— А как проходит ваш рабочий день? Что конкретно вы делаете для того, чтобы решить эти задачи?

— Мы работаем на крыше в здании мэрии, это самая высокая точка в центре Мехико. Мы можем окинуть город взглядом — это имеет значение в нашем деле. Обычный день начинается с приезда на эту крышу. В зависимости от проекта, над которым мы работаем, мы либо собираемся маленькими командами, либо обсуждаем проект всей лабораторией. Каждый день у нас или иностранный гость, или открытое мероприятие. Мы работаем над «провокациями», как сами их называем, пытаемся понять, как город может функционировать лучше. Мехико, как и Москва, — мегаполис. Население города — 22 миллиона человек. И мы думаем, что такие города, как Москва и Мехико, должны пробоватьчто-то новое.

— Расскажите о трёх последних проектах, которые вы реализовали.

— Мы запустили проект, который был придуман в США. На мой взгляд, это вообще один из самых успешных проектов в области гражданских инноваций во всём мире.

Специальное жюри отбирает нескольких молодых и очень талантливых людей совершенно разных профессий: дизайнеры, архитекторы, программисты. Месяц они проходят обучение, и потом начинают работать над какими-то конкретными задачами в правительственных учреждениях. Это очень интересный эксперимент: опыт и знания правительства сталкиваются с новым мышлением, новыми подходами, новыми методами молодых специалистов. Для проекта в Мехико мы отобрали шесть программистов, они сейчас работают в министерствах транспорта, здравоохранения, окружающей среды, экономического развития, туризма, и один работает с нами в лаборатории. В ходе этой программы мы хотим ответить на вопрос, какими могут быть новые технологии, чтобы сделать транспорт мобильнее, а город — чище и привлекательнее для туристов.

Ещё один проект связан с рынками. В Мехико более 250 рынков, инфраструктура многих из них устарела, и горожане перестают покупать там еду. Мы планируем возродить эти места. Мы хотим исследовать социальный аспект рынков. Как можно создать им новый имидж, вернуть утраченный социальный статус? Пока мы на стадии исследования.

В таких городах, как Москва
и Мехико, рынки — явление исторически и социально очень важное

 — А в Москве, напротив, рынки закрывают и на их месте строят торговые центры.

— Возможно, с экономической точки зрения это для города выгодно. Но нельзя думать только о том, сколько город зарабатывает в месяц. Рынок — это не просто место, где можно что-то купить и что-то продать, это инфраструктура не столько финансовая, сколько социальная. Рынки имеют значение для местных сообществ, это способ вовлечения людей в общение.

В таких городах, как Москва и Мехико, рынки — явление исторически и социально очень важное. Во многих городах, таких как Лондон и Нью-Йорк, рынки уже умерли. Мне кажется, нельзя дать им умереть у нас. Мы должны сохранять память города, чтобы окончательно не разорвать социальные связи между горожанами.

— И третий проект?

— В марте мы проведём наш первый городской архитектурный фестиваль. К нам приедут пять экс-мэров: экс-мэр Лондона Кен Ливингстон, экс-мэр Боготы Антанас Мокус, ещё несколько замечательных людей, которые уже покинули правительство и могут взглянуть на свою работу более объективно, чем когда они были в гуще событий.

Но фестиваль мы проводим, конечно, не для экспертов, а для горожан. Они живут в городе, все достижения урбанистики предназначены для них, но они не знают, что такое публичные пространства, что такое complete street (тип благоустройства дорог, спланированных таким образом, чтобы перемещаться по ним было удобно одновременно и пешеходам, и велосипедистам, и автомобилям).

Мы хотим вести диалог с городом, мы бы хотели, чтобы язык архитекторов для горожан стал более понятным, чтобы люди чувствовали себя причастными к изменениям, которые происходят в городе. На фестивале мы будем проводить интервью с местными сообществами: какие у них есть проблемы, что в городе им нравится, а что нет.

— Вы были художницей, куратором выставок, режиссёром независимого кино, как чувствуете себя в роли чиновника? Вас вообще можно назвать чиновником?

— Я периодически участвую в различных конференциях и дискуссиях. Когда люди начинают критиковать правительство Мехико, они обычно поворачиваются ко мне и говорят: «Я не имею в виду вас, вы — лаборатория, а не правительство». До какого-то времени я была очень рада, что люди делают это различие. При этом я нахожусь внутри мэрии и вижу, что чиновники тоже бывают открытыми, могут мыслить нестандартно и масштабно. Мы же работаем в достаточно неформальной обстановке. Но, с другой стороны, мэр города поддерживает наш проект, и это даёт нам возможность общаться с любыми чиновниками на равных.

Когда работаешь в правительстве, ты обязан соблюдать миллион разных правил и норм даже тогда, когда они мешают тебе что-то сделать.

Все думают о людях из мэрии как о бюрократах. Но они же оказывают огромное влияние на город, их можно воспринимать как создателей города. Если мы будем демонстрировать чиновникам необходимость того, чтобы они стали более творческими, активными, подвижными, мы получим совершенно другой город, другой стиль управления. И эти изменения уже происходят. Мехико изменился за последние несколько лет: мы создаём общественные пространства, запустили велопрокат и так далее.

Я для себя пытаюсь взять плюсы от обоих миров. Мэр — вообще мой второй начальник в жизни. Раньше я всегда создавала собственные проекты и рассуждала о том, как прекрасно быть независимой. Но сейчас я понимаю, что есть проекты, которые можно реализовать только с помощью официальных структур.

Я действительно считаю, что можно создать оппозиционную структуру внутри мэрии

— А как вы познакомились с мэром города?

— Я какое-то время занималась городской тематикой, с мэром мы познакомились во время его предвыборной кампании на одном из мероприятий, которые я организовывала. После того как его избрали на пост, он пригласил меня на встречу и предложил участвовать в работе правительства Мехико. Я могла предложить любой проект. Раньше я и не помышляла о том, чтобы работать с правительством или на правительство. Но идея создать такое экспериментальное министерство была слишком заманчива. Не хотелось упускать шанс.

— Вы в Москве разговаривали с Антоном Мейком, он уличный художник, занимается развитием города. У него, к примеру, есть правило не сотрудничать с правительством. Это довольно распространённая установка среди российских активистов. А вы не разделяете таких взглядов как художник?

— Это интересный вопрос, потому что до создания лаборатории я всегда была сторонником независимых проектов. Чтобы кто-то, а особенно чиновник, двигался, его обязательно должен кто-то толкать. Должны быть независимые силы. Но в какой-то момент я поняла, что дошла до предела своих возможностей, до предела того, что могу сделать самостоятельно в таком большом городе, как Мехико. Мы вот не считаем чиновников частью гражданского общества, даже горожанами их иногда не считаем. Я тоже разделяла эту позицию, но однажды начала понимать, что мы стоим в одних и тех же пробках. Или гуляем по тем же паркам.

— В Москве чиновники не стоят в пробках, у них есть мигалки, и для них дороги свободны…

— Ну может быть пять самых-самых главных чиновников города ездят с мигалками. По крайней мере в Мехико. Остальные живут в том же городе. Соответственно, у них те же цели.

Но главное, что есть проекты, которые может реализовать только город. И есть случаи, когда гражданское общество ведёт себя более агрессивно по отношению к чьим-то инициативам, чем чиновники. Например, в Мехико была активистка, которая хотела организовать систему общественного проката. И правительство, и представители гражданского общества говорили ей, что она сумасшедшая, что в мегаполисе не может быть такой системы. Велопрокат в итоге запустили силами правительства, и Мехико стал одним из первых мегаполисов с велопрокатом. Сейчас этой системой у нас пользуются 20 тысяч человек. От них больше не услышишь: «Мы же не Копенгаген!» Они говорят: «Мы — Мехико».

Мне кажется, нельзя объединяться по принципу «только общество» или «только чиновники». Гораздо интереснее найти людей с хорошими идеями в правительстве, которые сейчас сами сдавлены бюрократическими препонами, и дать им возможность действовать на нашей стороне.

— Судя по тому, что вы рассказываете, в Мехико происходит примерно то же самое, что в Москве. При этом у нас часть общества считает, что достижения в области урбанистики только отвлекают гражданских активистов от реальных проблем: коррупции, ограничений демократии и так далее. Вы не чувствуете дискомфорта от того, что вам приходится сотрудничать с властью в области как раз велодорожек и общественных пространств, когда наверняка есть какие-то более серьёзные проблемы?

— Это сложный вопрос. Иногда мы видим, что самый лёгкий путь изменить что-то — это сделать какой-то яркий художественный жест. Выйти на площадь, станцевать в храме.

С другой стороны, работа с правительством даёт нам как маленькой лаборатории очень большие возможности. Я действительно считаю, что можно создать оппозиционную структуру внутри мэрии. Можно вести диалог, необязательно соглашаться со всем. Тебе, конечно, придётся быть более сдержанным, прибить себя гвоздями к Красной площади в качестве протеста уже не удастся. Вести диалог непросто, к тому же не всегда понятно, есть ли смысл в диалоге с чиновниками. Но и идеальных людей не существует. Сколько было попыток построить утопию и чем это заканчивалось?

При этом я понимаю людей, которые категорично говорят «нет, я в игры с правительством не играю». Это их выбор. Я считаю, что хорошо, когда есть всего понемногу. Такие люди тоже нужны в умеренных количествах.

Источник: The village

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=248

Добавил: Дата: Янв 14 2014. Рубрика: Города smart. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Карта сайта
Войти | Дизайн от Gabfire themes