Государство как враг

Первый командир и лидер Азова, народный депутат Андрей Билецкий 16 сентября официально заявил в Мариуполе о том, о чем неофициально говорили давно — вокруг добровольческого полка в скором времени появится новая политическая партия. Датой презентации партии объявлено 14 октября — праздник Покровы и День защитника отечества.

Разговоры о том, что “партия Азова“ уже готова и появится в самое ближайшее время велись давно. Одни ожидали ее появления с надеждой — ввиду успехов полка Азов на фронте и явной дискредитации, а то и маргинализации Свободы и Правого сектора, националистический электорат ждал новых героев. Другие же намекали на фейковый характер азовцев как политиков, вспоминая их интегрированность в структуру Нацгвардии и близость к шефу МВД Арсену Авакову. Что будет собой представлять анонсированная партия, где будет брать деньги и как к этому относятся заклятые друзья по политическому спектру — в интервью Андрея Билецкого дляЛІГА.net

— Почему вы так тихо и почти незаметно объявили о скором создании партии?

— Я привык анонсировать не процессы, а результаты. Раньше не говорил, потому что не подошло время. Сейчас уже есть определенность. Мы готовы действовать и побеждать.

— Какая эта будет партия: название, идеология? Я слышал вариант — “Патриоты Украины“

— Если говорить о названии, то я лично не уделяю ему всерьез никакого значения. У нас много времени уделяют таким нелепостям, как названия, цвета и соцопросы.

— Политтехнологи с вами бы поспорили.

— Конечно. Потому что это люди, которые превратили политику — то, что должно давать ответы на вопросы о жизни будущих поколений — в цирк шапито.

Название, цвета, символика за тебя работать не будут. Абсолютно. Так же, как соцопросы. Это прекрасная вещь, но нельзя в угоду общественному мнению, которое зачастую непонятно чем руководствуется, играть со своими убеждениями и ценностями.

Что касается идеологии, то, конечно, это будет державная партия, националистическая. Я никогда этого не скрывал и глубоко убежден, что повестка будущего — повестка завтрашнего дня во всем мире — правая, националистическая. И это не симптом мирового кризиса, а ответ на него.

— Мир испортили либералы?

— Скажем так — пока мы игрались словами, мир испортился и устал. Мир испортило доминирование одной идеи и безраздельное правление ржавой системы. Неудивительно, что годы безраздельного правления либерализма, политкорректности и тому подобных вещей за какие-то 50-60 лет в Европе превратили ее и другие части мира в то, что мы имеем. Современная Европа не способна адекватно ответить на угрозы своей безопасности, на вызовы, которые создают сегодня исламские или путинские террористы. И это глубокий общемировой кризис — экономический, моральный, ценностный.

— То есть партия будет чисто националистическая, не национал-демократическая, например?

— Национализм — достаточна широкая и открытая платформа для каждого, кому дорога Украина и кто связывает с ней и только с ней свое будущее. Не вижу смысла выискивать в этой идеологии какие-то оттенки.

— Ну вот что говорит Свобода: “Национализм национализму рознь. Есть национально-освободительный национализм угнетенных народов, с уважением ко всем нацменьшинствам — это то, с чем работает Свобода. А есть национализм имперский, шовинистический — как в России. Он предполагает наступательную агрессивную идеологию. Хочу напомнить, что в Азове много тех, кто выступает именно с такими агрессивными постулатами. Кроме того, Свобода — оппозиционная партия к нынешнему правительству и большинству в Раде. Азов тоже должен определиться — они провластные или оппозиционные националисты. Думаю, они выберут второе, но тогда лишатся своих постов в МВД и Нацгвардии“

— Давайте перейдем на простую формулу: полк есть полк. Азов остается полком, у него есть своя история, своя символика, и для меня это навсегда останется моим. И я буду всегда себя чувствовать бойцом полка.

Партия есть партия. Военно-политические движения в данный момент в Европе — это немного устаревшая конструкция, поэтому наша партия не будет носить ни символику, ни название полка Азов.

Мы не будем пользоваться заслугами наших павших, не будем пытаться узурпировать всех ветеранов, сотни тысяч ребят, прошедших АТО. Партия является самостоятельной единицей, которая не имеет к Авакову никого отношения.

Что касается полка, он остается в структуре МВД. Соответственно, он частично подчиняется министру МВД. И фамилия министра не меняет сути подчинения.

Что касается, Свободы, то в её лице мы имеем дело с поверхностной формой национализма — с культурно-вышиватническим его аспектом, который карикатурен и неактуален.

Ну и чтобы закрыть тему провластные или оппозиционные. Мы, собственно говоря, антисистемные. Потому что меня, например, совершенно не устраивают те силы, та линейка, которая представлена в нынешнем парламенте. Я их считаю разными векторами одной политической системы, из за которой мы за годы независимости перестали быть субъектами и превратились в глубокий объект внешних государств. Из-за которой Украина превратилась в вымирающую страну с кочующим населением, которое не знает, куда ему отсюда уйти — в Россию или на Запад. Вот вся эта система нам враг, а потому мы в принципе антисистемные, а не провластные или оппозиционные.

— Почему вы говорите, что будущее в том числе и Запада — за национализмом?

— Глубинный смысл в том, что нация — высшая коллективная ценность. При этом мы понимаем под нацией — общность людей, объединенных проектом будущего и рассматривающих свою страну как ценность. Нация имеет никак не меньшую ценность, а то и большую с точки зрения выживания государства, чем индивид. Мы говорим о таком национализме и задаем себе вопросы, которые актуальны сейчас, в XXI веке, и отвечаем на актуальные вызовы. А если люди пользуют вчерашние стереотипы, то это всего лишь китч.

— То есть идеи Бандеры сегодня морально устарели?

— Эти люди не используют идеи Бандеры, они используют лицо, изображение на футболке, флажок. Бандеру многие из тех, кто называет себя правыми в Украине превратили в дешевый китч. Также как левые не используют Капитал Карла Маркса, они говорят о советской колбасе по три двадцать. В этом вся суть их левачества.

Бандера был мегаактуален в XX веке. Тогда он был современен, актуален и активен — он отвечал на актуальные вопросы XX века. Сейчас другие вопросы и другие вызовы.

— Чем же национализм XX отличается от национализма XXIвека?

— Мир не стоит на одном месте — все изменилось. Во времена Бандеры Украина представляла собой аграрное общество на Западе, а на Востоке — зарождающиеся индустриальное социалистическое общество. Сейчас же мы все-таки встраиваемся в мировую экономику и наше общество приобрело черты постиндустриального. Это глобальные изменения и каждый вызов требует адекватной реакции.

На самом деле национализм жил всегда — когда не было даже этого слова. Он был и при князе Святославе, и во времена Богдана Хмельницкого, и в 1918-м и в 1943-м. Враги менялись, менялась геополитическая ситуация, но национализм был всегда. Другое дело, что отвечать он должен на актуальные вопросы, если же национализм отвечает на вопросы позавчерашнего дня — это неактуально и неинтересно.

— Об актуальных ответах: социологи, в частности, Ирина Бекешкина говорит, что наше общество всегда мало голосовало за националистов, а появление на этом поле новой партии только больше размоет голоса тех же Свободы, Правого сектора и других. Не боитесь?

— Абсолютно не боюсь. Задача настоящей идеологической партии — не бегать за нынешними тенденциями, а самим формировать тенденции.

Наши главные черты — искренность и убежденные люди. Этого достаточно, чтобы пробить санитарный кордон вокруг украинской политики, выстроенный собственниками СМИ. В истории были тысячи примеров, когда небольшое количество убежденных людей меняло историю и убеждения своего народа, иногда даже религию. Поэтому доказать свою правоту мы можем только одним — сделать это националистическое поле объемом 56-70%. Как только люди поймут, что национализм — это не заскорузлый китч, который вертится вокруг языкового вопроса, а серьезный разговор о том как остаться своим среди чужих в глобальном мире — они к нам придут.

— Оппоненты пугают не языком, а тем, что национализм — это нацизм, это война…

— Война случилась без всякого национализма. На нас напали, потому что мы посмели поднять голову против власти уголовников и воров. Против той системы, которую выстраивает у себя Путин. Точно так же было в 1918 году, когда в ответ на всепрощенческий миролюбивый украинский социализм мы получили русский шовинизм и красный террор, которые просто смыли нас с карт мира на 70 лет.

— Чтобы убеждать, все-таки нужно какое-то количество ярких спикеров в партии. Кто, кроме вас?

— Это заблуждение. Я перессорился за это время со всеми политтехнологами и социологами… Мне все говорили, что нужна линейка узнаваемых и тех, которые уже вхожи в политику. Я не хочу тянуть все ту же обойму. Наша база — не нынешние политики. Наша база — люди.

Сегодня мы не вхожи в политикум. Зато мы вхожи в войну и в общественный активизм. Там и будем находить и растить стране новых лидеров.

— Можно сказать, что старых политиков у вас в партии не будет?

— Не будет никого, мы никого не будем брать. Буду я, будет Олег Петренко (народный депутат от БПП — ред.) — мой побратим и боевой товарищ. И все понимают, что он больше азовец, чем бэпэпэшник и депутат. Что касается всех остальных, мы понимаем, что действительно должны создать новую линейку и новую плеяду. Это делает узнаваемость на первом этапе значительно ниже, но, с другой стороны, дает в будущем огромные дивиденды.

Линейка не будет состоять из людей, которые в очередной раз как-то поменялись. Линейка не будет состоять из приспособленцев. Она будет состоять из людей новых, чистых, незапятнанных этой системой. Нельзя стоять по колено в грязи и потом не пахнуть плохо. Нельзя ходить в Раду, быть в этой системе — и не испачкаться морально.

Мы начинали полк с 56 человек. Из них двое только раньше служили в армии и держали в руках оружие. Сейчас мы — одно из самых боеспособных и профессионально подготовленных подразделений украинской армии. И мы сделали его своими руками. Поэтому я верю в незапятнанную молодежь, я верю в украинского пассионария, в волонтера, добровольца.

— Эти слова сейчас дискредитируются. 

— Ничто не может дискредитировать человека, который в критический момент истории поставил интересы страны и других людей выше, чем свои собственные. Который добился результата своей энергией, волей и убежденностью, а не связями и кумовством. Который не разменял свои идеалы на должности, схемы, откаты и заносы. Это и есть пассионарии.

Я уверен, что пассионарий пробьется к украинцу, его душе, характеру, мозгам. И для этого не нужно набивать в партию “старых“ людей, тянуть их из прошлого парламента, из телевизора.

— Досрочных выборов, скорей всего, не будет. И поэтому вы уже в 2019 году собираетесь баллотироваться?

— Досрочных выборов, скорей всего, не будет. Нынешние кланы вцепились друг в друга, свились в клубок, потому что они все прекрасно понимают, что они тонут. Нет, они не змеи, они коты в данной ситуации — они нужны друг другу, они друг друга греют. Кто-то утонет сразу, как НФ, а кто-то через три дня, как БПП. Но в любом случае они пойдут на дно. Поэтому им сейчас не выгодны никакие перевыборы. Рейтинг с каждым днем обнуляется, а власть тем не менее сохраняется.

— Растет рейтинг Юлии Тимошенко.

— Мы все понимаем, что она имеет высокий рейтинг — и огромный антирейтинг. В этом беда Юлии Владимировны. Например, у Оппоблока есть определенный потолок роста, потому что для огромного количества людей это знак ненависти, стоп. Чтобы они ни делали, за них не будут голосовать просто потому, что это они. Сейчас ни на одном фланге не существует ни единого шанса на появление реально новой политсилы… Ну нельзя же всерьез считать бывшего президента Грузии новой украинской политической силой.

Нет никого, кто мог бы всерьез претендовать на настоящую антисистему. Нет никого, кто мог бы сказать: “У нас есть видение будущего, у нас есть характер, у нас есть мужество на себя взять ответственность, и мы знаем, как“.

— Известный социолог Евгений Головаха говорил, что недовольство всеми партиями , всем политическим классом колоссально. Но именно из-за войны люди на Майдан не пойдут, потому что понимают, что теперь новый Майдан может уничтожить государство.

— Никто не будет жить по принципу “не надо раскачивать лодку“. Надо знать историю и характер своего народа. Он нетерпим к тиранам, хапугам и лжецам. Поэтому когда народ реально достанет — он раскачает лодку и перевернет. И будет прав. Эти вспышки обычно не являются хорошо подготовленным планом, поэтому наши революции хронически незавершенные. Такие вспышки почти всегда являются вопросом чистой случайности. Тот самый черный лебедь Талеба. И их последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

— Любая партия — это всегда дорого. Это несколько миллионов в месяц. На какие средства вы рассчитываете?

— Давайте возьмем наше общественное движение. У нас сейчас активистов не менее 3 тысяч по Украине. Второй круг — люди, которые “прихильні“ и не участвуют в мероприятиях — более 6 тысяч. То есть, сейчас у нас костяка уже около 10 тысяч. Если мы возьмем центральный штаб, тут почти все — полковые.

Много ребят с Донбасса, ВСУ, ПС… За очень редкими исключениями, все наши люди работают бесплатно. Партийная работа для них не способ заработка, а гражданская обязанность.

Как это работает? Война подняла огромное количество людей. Мы их знаем вдоль и поперек, и они нас знают. Благо, интернет есть у каждого. В каждом городе, особенно в крупных, например, в Харькове, Днепре, Львове, есть бизнесмены, которые нам помогают. Мы берем деньги у сочувствующих и сторонников и тратим их на административные нужды. Также есть круг активистов, которые поддерживают нас и этот круг довольно широкий. При такой модели мне, для того, чтобы провести в условном Харькове уличную акцию, потребуется ноль гривень, ноль копеек.

— А если свезти людей под Раду, автобусы и прочее?

— Если нужны автобусы, я найду людей, которые с радостью предоставят нам автобусы бесплатно.

— У меня дежа вю с интервью 2011 года с Тягнибоком. Он тоже говорил про помощь бизнеса, про бесплатный актив на митингах…

— Любой политик теоретически будет говорить одно и то же. Разница в том, что мы реально делаем, а они — виртуальные явления. Азов можно пощупать, мы открыты, нам нечего скрывать и не за что оправдываться.

— В глазах электората Азов, когда будет партия — военизированная мужская политическая сила. Но когда придет время вам формировать список, у вас девушки вообще будут? А надо, чтоб были хотя бы в первой десятке.

— Азов, по крайней мере, его Гражданский корпус — организация двадцатилетних бородатых ветеранов, поэтому с девушками у нас проблем нет, не было и не будет. Если взять центральный штаб, то большое количество ключевых ролей у нас женские.

— Когда вы будете писать программу?

— Уже написали. Шесть месяцев у нас была очень трудная внутренняя борьба за программу, за мировоззренческие вещи. Это наш реальный ответ на вызовы современности, а не сопли за все хорошее против всего плохого.

— Если партия всеукраинская, она должна давать ответ на экономические вопросы, социальные, культурные… У вас есть специалисты, которые смогут заниматься юридическими и экономическими вопросами?

— Конечно. Круг людей патриотичных, национально ориентированных намного шире, чем Азов. Азов — это бэкграунд будущей национальной политической силы. Здесь с десяток докторов и кандидатов наук. Вот здесь постоянно проводятся круглые столы. Мы объединяем традиционалистской и правой мыслью людей интеллектуальных, совершенно разных — гуманитариев, экономистов, физиков-ядерщиков.

— В экономике ваши люди, наверное, против “диктата МВФ“. 

— Вопрос чьего-то доминирования — это скорее вопрос чьего-то подчинения. Мы за национальный интерес. Мы понимаем, что фундаментом мощной военной силы является сильная экономика. Мы понимаем, что Украина встроена в систему глобальных экономических отношений. Но также понимаем, что жить бесконечно в долг — это потеря части суверенитета и безответственность по отношению к будущим поколениям. Поэтому когда мы придем к власти, мы сперва наведем порядок в своем хозяйстве, сократим лишние госрасходы на бюрократию, поймем сколько нам реально нужно помощи, сформулируем свою переговорную позицию и только потом вновь обратимся за деньгами. Хотя я уверен, что после наведении порядка, мы не будем больше никогда ходить по миру с протянутой рукой.

Для нас вопросы экономики или атомной энергетики Украине не менее важны, чем вопросы геополитики, внешней политики или создания полноценной конкурентной украинской культуры. Все эти вещи взаимосвязаны. Потому что нация — общность людей, объединенная общим проектом будущего и верой в свою землю и свой народ — живет как целостный организм.

— Когда партия претендует на что-то, всегда появляется какой-то компромат. Социологи говорят, что как только Азов проявится, сразу повалит компромат, а во время войны это не проблема. Вы осознаете это и знаете, как на это отвечать?

Компромат — это очень хорошо, потому что сразу становится видно кто боится нашей экспансии. Уверен, что народ этими дешевыми трюками не проведешь. Наш народ думает по модели “если они против АЗОВа, то я — за“.

В остальном — стыдно ли мне за что-то? Ровным счетом ни за что. Я уверен, что я ошибался, как и любой человек, но поступал в свете своих убеждений правильно. Свою тюрьму я воспринимаю как важный жизненный этап, большой университет. И даже в какой-то мере благодарен за него Януковичу. Ее я воспринимаю скорее с гордостью. Быть преследуемым негодяями — это гордость. Значит, ты что-то делаешь правильно. А теперь снимите на эту тему какой-то компромат.

— Вас пытаются связать с фамилией Авакова. Говорят, Азову ничего не грозит, пока он глава МВД.

— У нас достаточно ровные отношения. Я с Аваковым познакомился, когда мы Мариуполь взяли. Летом 2014 года, когда нам действительно была нужна помощь, мы опирались исключительно на свои ресурсы. Когда у батальона Донбасс появились уже БТР-3, зенитные установки, ПЗУ232, АЗОВ не получил от МВД даже крупнокалиберных пулеметов. Пока другие получали бронетехнику, мы сами что-то собирали и на этом ездили. Потом уже, после того как мы развили наступление на Широкино, Павлополь, Коминтерново и показали свою сверхэффективность, нас “заметили“ и помогли с техникой. И это нормально — вкладываться в то, что проявляет свою эффективность. Поэтому я считаю, что Аваков — достаточно здравый человек как министр.

— И Аваков из Харькова, и Полторак, и Ложкин, и Райнин, и вы…

— “Днепропетровская клика времен Брежнева“. Только все эти люди относятся к смертельно враждующим харьковским кланам, то есть, они еще в Харькове находились в глубочайшем конфликте. Этим они выгодно отличаются от аналогичных кланов бывших “донецких“ и нынешних — “винницких“ то есть.

— Азов был под Интером?

— Азов был под Интером весной 2016. Все, что было под Интером потом — нас не касается.

— Там был Корчинский, а они когда-то были с вами…

— Это украинская любовь к выстраиванию фантастических схем. Я лично знаком с Корчинским с 2008 года, я знаю Илью Киву, потому что он возглавлял общественную безопасность в Донецкой области. Это не значит, что я разделяю все, что эти люди говорят и делают.

— Вы выступали на съезде НФ перед выборами 2014 года. Почему не пошли в эту партию?

— Тогда при этой партии было создано что-то вроде военного совета, что-то, что являлось таким координационным советом добровольческих подразделений. Он не был структурирован и сыграл меньшую роль, чем мог бы сыграть. В первое время он привел к тому, что началась коммуникация. И она сохранилась. Но сам по себе он коммуникационным центром не стал.

— Строительство ТРЦ у метро Героев Днепра — это ваш мажоритарный округ. Поясните свою позицию. Митингующие, естественно, против, по документам все, естественно, чисто. Многие считают, что строить там — свинство. Все чаще говорят, мол, где же Билецкий, мы же его выбирали, пусть придет — порядок наведет.

— У нас позиция простая — мы вчера начали поквартирный обход всех жителей микрорайона. Мы понимаем, что далеко не каждая стройка является честной историей с нечестным застройщиком. Бывает, нечестные люди борются с застройщиком. Мы понимаем, что в Святошино — свинство, там побили безоружных и невинных, поэтому мы принимаем позицию людей и будем за них бороться. По Оболони мне сейчас нужно понять картину общественного мнения. Если людей не устраивает в том месте данная стройка, будем бороться за ее остановку и за новое решение, что там будет — сквер, облагораживание и пр.

29 сентября — общественные слушания, где будет весь актив — протестующие местные, райадминистрация, застройщик, представители Кличко. Мы там тоже будем. Будет необходимость — появлюсь лично. Увидим беспредел властей — будем действовать быстро и эффективно.

Источник

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=15475

Добавил: Дата: Сен 28 2016. Рубрика: Блог-пост. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Яндекс.Метрика Карта сайта
| Дизайн от Gabfire themes