Как советская вертикаль власти блокирует реформы в Украине

Украина продолжает жить в постсоветской политической матрице. Со времен распада СССР мало что изменилось. Старое административное устройство цементирует единоличное правление одного лица, — и не важно, как он называется, Генеральный Секретарь ЦК КПУ или же Президент.

вертикаль власти alter idea

Введение в общую структуру политических институтов местных громад также формально не повлияло на вертикально-иерархический принцип распределения властных полномочий, просто добавилась дополнительная опция, усложнившая и то непростые отношения внутри класса государственной бюрократии.

А так все прекрасно функционирует, как и в 1991 году: местные, районные, областные администрации, параллельно действует аналогичная система советов. Беда лишь в том, что нет нового государства, а прежнее советское спряталось за элитной ширмой вроде бы западных наименований – полиция, ДБР, бюро, парламент и т.д. Государство лениво расположилось в элитной лиге, тогда как политическое пространство не способно освободиться от структурных рамок, сооруженных еще в сталинскую эпоху.

Двойная спираль власти

Как устроено современное украинское государство?

Что мы подразумеваем под «властью»?

Первая административная вертикаль

Упомянутые городские (сельские), районные областные администрации встраиваются в четкую, соподчиненную линию, на вершине которой находится Администрация Президента и, соответственно, Президент. Такая вертикаль власти спускается сверху вниз и занята, помимо перераспределения административного и производственного ресурсов, еще и микшированием бюджетных средств. Учитывая, что вся экономика завязана на формировании-распределении государственного бюджета, а ее центром, движущей силой являются чиновники, от персональной воли которых зависит и жизнь простого человека, и выживаемость отдельных регионов в целом. Если на Западе прибавочную стоимость создает бизнес, то в Украине – государственная бюрократия. Иначе говоря, коррупция – это не аномалия, а естественное состояние экономической среды, — просто потому, что в нашей стране отсутствуют публичные финансы.

Кроме того, местные власти целиком зависимы от личностных аспектов глав районов и областей, частное мнение которых определяет размер всевозможных субвенций и дотаций, что позволяет говорить об отсутствии институтов местного самоуправления. Что касается громад, то, как уже писала Alter Idea, вертикально-нисходящая модель сбора и перераспределения налогов фактически демонтирует любые благие начинания в этой области, — соответствующих полномочий у громад нет. Украинский парадокс состоит в том, что государство сбросило на места все социальные обязательства, в то время как бюджетную пирамиду оставило в своих централизованных коррупционных руках. В итоге, после так называемой реформы местного самоуправления именно местные власти оказались в проигрыше, их права были еще больше ограничены, чем в дореформенном 2013 году.

Еще один момент, о котором следует сказать несколько слов. В описываемой модели политико-бюджетного господства президент теряет институциональные атрибуты прямой легитимности. Действительно, если на вершине административной вертикали располагается АП, то смысл выборов главы государства теряется: он опирается на утверждаемый им чиновничий аппарат, а не на людей, которые его избирали. Говоря пропагандистским языком, «государство» таким образом отрывается от «народа», оно существует наверху для избранных, тогда как избиратели вынуждены заниматься поисками иного, внеэлитного государства. Что мы сейчас и наблюдаем в форме конфликта между условными «майданом» и «властью».

Вторая административная вертикаль

Речь идет об управленческой иерархии советов, начиная от городских (сельских) и заканчивая Верховным Советом (Радой) Украины. Особенность такой вертикали в том, что она, в отличие от президентской, не монополизирована одной группой влияния. Региональные князьки и псевдофеодальные структуры, конечно, имеют отношение к формированию тех или иных решений, но их влияние ограничено конкуренцией с соперничающими группами. Конечно, в этом отношении нельзя отрицать феномен Харьковщины или Донбасса, но здесь монополизм возник вследствие ограниченного политического участия местных жителей, но никак вследствие «силы» тамошних феодалов. Политическая активность разрушает монополию, и крупный бизнес вынужден выстраивать партийные уравнения со многими электоральными неизвестными, раскидывая яйца по разным партийным корзинам.

Другая особенность – именно советы собирают налоги, предоставляя финансовые и бюджетные ресурсы чиновникам для их дальнейшего перераспределения. То есть получается, что советы налоги собирают, в то время как администрации их распределяют. Извините, но речь идет о конфликте интересов внутри самой власти. Помните, как складывалась коабитация между Ющенко и Тимошенко? Да, Виктор Андреевич очень не хотел назначать Юлию Владимировну премьером, но полномасштабный конфликт разразился после того, как ЮВТ объявила о предоставлении бОльших финансово-бюджетных полномочий регионам, мотивируя свои действия тем, что основная часть налоговых сборов должна оставаться на местах. Вот на этом пункте сказка об Оранжевой революции закончилась, а Роману Бессмертному пришлось сворачивать свой проект административной реформы. Очевидно, что пока такой конфликт будет носить институциональный характер, то есть будет закреплен в конституции и законодательно, то ни о каких глобальных реформах наша страна не может и помышлять. Без толку: интересы бюрократии и прикрепленных к ней олигархов выше, нежели интересы народа.

Политическая симуляция

Властная конструкция, конечно, дело хорошее, но вот вопрос: а что вам напоминает президент с его вертикалью? Не генерального ли серетаря ЦК партии? Тем более, что и местоположение особенно никто не менял, только райкомы, горкомы, обкомы сменили свои названия на соответствующие – «администрации», а ЦК КПУ переименовали в АП. Вот и все реформы за последние 27 лет.

Остается только выяснить, что делает в этой системе кабинет министров. От него бюджет и ресурсы зависят постольку поскольку, все упирается в теневые договоренности, а вот конфликт с Радой по поводу формирования принципов бюджетной и налоговой политики вполне реален. Сильное премьерство Тимошенко было ориентировано на то, чтобы «завязать» рады на кабмине, и тем самым решить для себя две задачи: обеспечить поддержку олигархата в условиях бюджетно-центристской экономики и гарантировать свою легитимность через парламентские выборы с последующим формированием коалиции. То есть именно ЮВТ пыталась выстроить конструкции легитимации «власти», тогда как Ющенко ее постоянно разрушал. Действительно, а что мы еще ожидали, когда политическая природа премьерства зависела от результатов выборов, в то время как АП эти выборы были нужны только для успешной PR-игры против главы кабинета министров?

Если убрать с поля анализа Януковича-премьера, который выстраивал персоналистскую модель политического господства, что менее сильные премььер-министры выбирали между конфликтом с АП и возможностью «немножко подзаработать» на вверенном им участке коррупционного фронта. Собственно говоря, особых конфликтов (по крайней мере, в публичном пространстве) мы не наблюдали. Да и в самом АП кровно были заинтересованы либо в сохранении партийной квоты главы КМ (по договоренности), либо в отрицании премьером своей принадлежности к той или иной партии. Этот подход особенно проявился после возвращения к пропорционально-мажоритарной системе, — премьер после Майдана перестал быть политической фигурой, превратившись в топ-менеджера, управляющего министрами и главами госкомпаний. После отставки Арсения Яценюка произошла явная политическая деградация, а система государственного управления с институциональных перешла на личностные рельсы.

Посмотрите, что говорит Владимир Гройсман: я не партийный человек, я вне политики, хозяйственник и т.д. Типичная постсоветская, если не советская демагогия, о коалиции все давно забыли, как и о коалиционном принципе формирования правительства. В нынешней государственной конструкции (правильней говорить все-таки о режиме) ни партии, ни парламент, ни кабмин не представляют собой сколь-либо значимого интереса. Они не нужны, — легитимность административная, но никак не основанная на избирательности и смене «власти». По сути ведь это российская модель политического господства, от которой наша правящая элита отказываться не собирается, продолжая и дальше строить СССР, только в таком мягком, лайт-варианте.

Украине нужна революция. Революция в элитах, подходах, понимании будущности государственного проекта. Необходим альтернативный, несоветский тип легитимности. В противном случае мы и дальше продолжим барахтаться в болоте псевдосоветской, ново-российской государственности.

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=26149

Добавил: Дата: Ноя 22 2017. Рубрика: Блог-пост. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны




Загрузка...





Карта сайта