Как создаются диктатуры — Турция

Власть Реджепа Тайипа Эрдогана кажется безграничной. Такое впечатление, что турецкий президент будет править вечно.

диктатура Эрдогана alter ideaСобытия, прошедшие после референдума в апреле прошлого года, в целом подтверждают этот мрачный прогноз. Эрдоган и его Партия Справедливости и Развития, одержав победу на референдуме, спровоцированном военным переворотом (авторства самого турецкого лидера, как считают некоторые аналитики), инициировали конституционные изменения, которые установили откровенную диктатуру. После чего были проведены политические чистки и запущена репрессивная машина для оппонентов.

Однако более пристальный взгляд на турецкую политику демонстрирует, что потенциальная диктатура Эрдогана не что иное, как реализация имперского принципа «стабильности. Подобные тенденции мы наблюдали и при оформлении аналогичного «режима Путина». Однако тот же российский опыт говорит, что одно дело – «законсервировать» политическую систему, другое – «загнать» все существующие противоречия в общую идеологически непробиваемую конструкцию, в данном случае – в «турецкий мир». В результате все социальные противоречия, которые кипели под поверхностью, остались неразрешенными, ПСР как господствующая партия не смогла укрепить свое политическое господство, а турецкое общество, помимо клеважа «богатые-бедные», приобрело еще одно незавидное качество: противостояние между условно либеральным центром и консервативно-религиозной периферией. Здесь мы наблюдаем все более возрастающие экономико-культурные и ценностные противоречия, способные в любой момент «прорваться» наружу. Тот же иранский опыт показывает, что выбросы революционной лавы могут произойти и через сорок лет после установления тоталитарного режима. Вот только Эрдоган не дотягивает немножко до Хомейни, и на то есть свои причины.

После референдума

Несмотря на использование таких инструментов, как государственный террор и конституционное мошенничество, Эрдогану удалось получить только 51% голосов на злосчастном референдуме. Турецкое общество раскололось, и в полученном оценочном вакууме Эрдогану удалось подменить «мягкие» демократические методы репрессиями, коррупцией образца «капитализма-для-друзей» и поддержкой джихадистов. Он в зародыше подавил массовые протесты, но не ликвидировал оппозицию, если под последней понимать неприятие половиной турецкого общества к нынешней политической модели.

протесты в Турции alter idea

Однако надо признать, что подобная расколотость только на руку официальной Анкаре. Цель Эрдогана состоит в том, чтобы поляризовать общество, создать турецкий новояз и «обрезать» от участия в общественной дискуссии крайне правые и крайне левые элементы (при одновременном финансировании джихардистов). Медиа и бизнес потеряли свою самостоятельность, они были инкорпорированы в государство, а все несогласные записаны в гюленисты – последователей проповедника Гюлена, который сегодня живет в США. Отношение к гюленистам примерно такое же, как в свое время к «троцкистам» в СССР. Аналогии очевидны, разве что массовых расстрелов не проводится. Хотя и это точно неизвестно – Турция постепенно превращается в информационно-замкнутое пространство.

К тому же нельзя сказать, что тактика турецкого лидера по конструированию своего персоналистского режима очень даже надежна. С одной стороны, агрессивные действия Эрдогана могли бы повысить поддержку ПСР среди правых. С другой стороны, сохраняется значительная доля электоральной базы ПСР, которая разочарована авторитарными тенденциями. Поэтому президент находится на шпагате: он всегда должен учитывать надлежащий баланс между личной электоральной базой и радикализованными боевыми элементами, допущенными к власти.

Репрессии

После попытки государственного переворота в июле 2016 года, которую Эрдоган использовал в качестве предлога для консолидации власти, было уволено более 150 000 человек, около 132 000 были задержаны, более 5800 ученых потеряли работу, почти 200 СМИ закрыты, а более 300 журналистов арестованы. Любой, кто располагает потенциалом для оппозиционной деятельности, рискует потерять свободу или получить отметку «FETÖ» (террористическая организация Фетхулла) или РПК (рабочая партия Курдистана) — обозначения, наподобие «желтой звезды» для евреев во времена нацизма.

репрессии в Турции alter idea

Последний законодательный акт, выпущенный в декабре, предоставляет иммунитет гражданским лицам, которые «помогали» предотвратить «переворот». В Украине такие действия называются «легализацией незаконных вооруженных формирований». Хотя правительственные чиновники заявили, что закон касается только событий в ночь с 15 на 16 июля 2016 года, однако его рамки остаются открытыми для любого социального события, которое рассматривается как попытка государственного переворота или акт терроризма. Это явно превентивная мера, направленная на борьбу с потенциальными восстаниями, — право на убийство получили не только силовые ведомства, но и местные «титушки». Косвенный вывод состоит в том, что Эрдоган не совсем доверяет официальным структурам, перекладывая ответственность за сохранение «стабильности» на фанатично преданных своих сторонников. Тем самым происходит делигитимация государственных институтов Турции – политический режим становится сильнее государства.

На практике это означает, что репрессии и консолидация власти начинаются от уровня улицы – в стране действуют демонстрационные запреты, запрещены курдский язык и курдские надписи, карьера разрешена только «османам». Главы высших судов страны кланяются перед Эрдоганом или, по крайней мере, поддерживают его политически. За последние полтора года половина Высшего совета судей и прокуроров были заменены людьми, лично преданными главе государства. Пять из вновь избранных членов совета были назначены ПСР, а двое другие – Националистическим движением, которое называют «боевым крылом» ПСР и часто обвиняют в фашизме. Аналогичным образом 90 процентов из 1 341 открытых должностей в судах и прокуратурах были заполнены людьми, имеющими прямую или косвенную связь с местными организациями ПСР. Все высокопоставленные государственные чиновники сейчас назначаются президентом.

Система образования запечатывается более консервативными исламскими догмами. Прошлым летом министерство образования удалило все упоминания о теории эволюции и добавило разделы о джихаде, а также о борьбе с PKK и оппозицией. Смешанные общежития на уровне средней школы и колледжей были распущены.

Эрдоган также установил больший контроль над разведывательными агентствами и военными, мотивируя это тем, что армия — традиционный противник политического исламизма. Он понимает, что вооруженные силы недостаточно верны ему. Внутренние исследования, предпринятые после попытки государственного переворота, указывают на то, что исламистская фракция действительно слаба в высших чинах армии. И хотя есть определенная поддержка самого Эрдогана, доля тех, кто голосовал «нет» на референдуме, исключительно высока.

Относительная автономия разведывательного агентства и военных была отменена и сведена к минимуму благодаря их постепенному подчинению президенту. Самый важный шаг в этом отношении был сделан в августе прошлого года. Разведка теперь напрямую привязана к главе государства и получила полномочия по пресечению инакомыслия в армии, вплоть до права увольнять любого из сотрудников. Изменились и стандарты военной карьеры. Военная судебная система полностью ликвидирована. Юридические процедуры в армии переданы гражданским судам и прокурорам.

Наконец, впервые за всю посткемалевскую историю президент и правительство получили большинство в Высшем военном совете (YAŞ), который обновили в августе. YAŞ принимает все решения по продвижению в армии. Теперь новые кадры назначаются за политическую позицию, а не за военные достижения. И это в ситуации, когда Турция ведет несколько войн и находится в состоянии геостратегического противостояния с Ираном.

Тем временем ультранационалистические элементы, от которых была очищена армия, возвращаются на государственную службу, заполняя бюрократические пустоты, оставленные условными гюленистами. Каким образом эти события отразятся на присутствии страны в НАТО, а также на боевой подготовке армии – пока непонятно. Но ясно, что Эрдоган создал систему, где государство доминирует над обществом. А это уже дорога, ведущая к фашизму.

Миф об усталости от «материального мира»

Любая практика, ориентированная на то, чтобы заменить конституционную политику прямым правлением (вождизмом), сталкивается с двумя основными проблемами:

  • первая — многие кадры либо не хотят рисковать своими головами, либо недостаточно лояльны или авторитарны, а потому выходят из авторитарного проекта;
  • вторая — соперники (так называемая «системная оппозиция») воображая себя «лучшими» фашистами. Возникает явление «синдрома Рема».

Эти два процесса во многом играют важную роль в Турции, и одновременно являются продуктом гегемонистского кризиса ПСР.

рем alter idea

Очевидно, что Эрдоган больше обеспокоен результатами референдума, чем внутриполитическими последствиями своих «реформ». Он утверждает, что необходимо было извлечь уроки из ошибок, допущенных на плебисците. Чтобы подчеркнуть аргументированность своей позиции, он заговорил о некоей «материальной усталости». По его мнению, пятнадцатилетнее правление ПСР привело к тому, что такая материальная усталость прокралась в партийные кадры. Какими бы ни были успехи в прошлом, многие партийцы, по этой логике, перестали быть надежными. В результате произошла чистка партийных рядов, а мэры большинства городов ушли «добровольно», на их места поставили лояльных чиновников.

Но идея материальной усталости — тоже миф. Предпринятые меры были направлены на то, чтобы привлечь молодые кадры, полностью преданные Эрдогану. Понятно, что компетентность перестала рассматриваться в качестве критерия для «естественного отбора» чиновников.

Сам референдум был выигран благодаря мошенничеству; общественное сопротивление продолжается, несмотря на все репрессии. Политические и экономические издержки процесса фашизации растут, не отстает и международная изоляция. Все это провоцирует неуверенность и раздражение партийных интеллектуалов. Замена ветеранов молодыми кадрами ничего не изменила. Напротив: устранение даже слегка диссидентских голосов от ПСР привело к углублению кризиса.

В исламском лагере также происходят серьезные потрясения. Тех, кто выступает за «более мягкий» курс, изгнали из партии и государственного аппарата. Тяжеловесы, такие, как соучредитель ПСP и бывший президент Абдулла Гюль, а также бывший премьер-министр Ахмет Давутоглу, являются ведущими фигурами этого фронта. Они критикуют коалицию с националистами и поддерживают улучшение отношений с Западом, продолжая серьезные переговоры с Европейским союзом, продвигая более либеральные подходы в политике.

В своюочередь, реакционные и фундаменталистские журналисты и религиозные интеллектуалы расстроены тем, что Эрдоган недостаточно «исламизирован». Его союз с неисламской государственной бюрократией заставил их сдвигаться в фундаменталистскую оппозицию, тогда как те, кто стоят рядом с президентом, вынуждены выполнять неимоверные пируэты, чтобы узаконить политические шаги своего вождя (отношения с Израилем, Сирией и т. д.).

Девлет Бахчели alter ideaПроблемы есть и с националистами, возглавляемыми Девлет Бахчели. Партия Националистического Движения (ПНД) вступила в партнерство с ПСР, надеясь получить руководящие посты, в том числе возглавить военные и полицейские силы. Такой шаг привел к расколу националистов. Бывший лидер ПНД Мераль Акшенер основала новую, Добрую партию, куда ушла вся старая гвардия. Более молодые предпочли союз с Эрдоганом , само националистическое движение раздираемо внутренними противоречими.

«Синдром Рема»

Среди хрупких альянсов, которые Эрдоган пытается сохранить, чтобы обеспечить свое политическое господство, необходимо назвать несколько групп, которые являются потенциальными фракциями «синдрома Рема». Первая из них сформирована изнутри ПСР – это исламистское крыло партии.

исламисты турции

Данное явление может показаться неожиданным, учитывая консервативно-религиозную политику Эрдогана. Но его недавний финт, направленный на сокращение международной изоляции Турции, установление благоприятных отношений с Израилем и сворачивание помощи джихадистских группировок в Сирии, не был воспринят исламистами. С момента снятия Ахмета Давутоглу этот конфликт кипел и часто выходил в публичную плоскость. Представители разных лагерей атаковали друг друга в средствах массовой информации, сыпались обвинения в поддержке террористических организаций. Но на данный момент эта фракция успешно изолирована.

Другая фракция связана с Ватан Партизи, ультранационалистом фашистского толка. Они соперничают с ПНД в своей ненависти ко всему курдскому, но при этом декламируют стойкие светские взгляды. У этой группы нет большой базы, хотя их кадры распределены в различных государственных структурах на «приличных» постах. Именно они лоббировали нормализацию отношений с Россией и Сирией. Но они далеки от стратегического союзника ПСР. Вместо того, чтобы просто поддерживать Эрдогана, они воспринимают себя как самостоятельную власть. И быстро меняют курс при смене флюгера общественных настроений. Сейчас фракция начинает атаковать Эрдогана и ПСР – и это многое о чем говорит.

Третья фракция может возникнуть из государственной бюрократии. Многие политики и пока что лояльные чиновники, будучи вовлеченными в «грязную войну» против курдского народа, снова на влиятельных позициях. Именно эта группа постепенно абсорбирует те же функции, которые ранее занимала армия – выступает гарантом от тотальной исламизации турецкой государственности. Проблема в том, что логика авторизации политического режима приводит к «сростанию» бюрократии и организованной преступности. Как они в дальнейшем отреагируют на силовое решение «курдского вопроса» и как их действия отразятся на политической системе – пока непонятно.

Здесь необходимо выделить одно явление, очень распространенное в процессе фашизации: сторонники фюрера считают себя «маленькими фюрерами». Именно эта динамика делает правые и фашистские политические движения более привлекательными. Многие из турецких «маленьких фюреров» начинают вести себя все более уверенно. И именно они стоят рядом с Эрдоганом и его самыми фанатичными сторонниками.

Международная изоляция

Государства ЕС, особенно Германия, были весьма сдержаны в отношении Турции. Причина проста: 80 процентов прямых иностранных инвестиций в республику поступает из Европы. Таким образом, хотя ПСР и, в частности, Эрдоган потеряли доверие большинства правительств Евросоюза, интересы крупного капитала помешали более сильному давлению на правительство. Но надолго ли?

конфликт Турции и ЕС

Между тем американо-турецкие отношения еще хуже, чем можно предполагать. После того, как двоих дипломатов арестовали по подозрению в связях с заговорщиками, США приостановили визовое обслуживание. Со временем обе страны возобновили полноценный визовый режим, однако сами отношения заморожены.

Что касается Ближнего Востока, то общая ситуация выглядит следующим образом: произошло сближение с Ираном, но нет единого понимания, какие именно террористические организации следует считать частью ИГИЛ. Курдская милиция, близкая к Ирану, действует значительно эффективнее, чем близкие к Анкаре боевые подразделения, поэтому турки часто жалуются на «агрессивный персидский национализм». В 2016 году Турция вторглась в Северную Сирию, однако смогла только замедлить продвижение курдских повстанцев, получивших там значительную политическую автономию. Военное фиаско показало отчаянное состояние турецкой армии. Политические и экономические издержки вторжения со временем увеличиваются.

Попытки остановить курдское движение, как показывает опыт последних 50 лет, неоднократно проваливались. В течение многих месяцев правительственные чиновники пытались убедить США предпринять операцию в Ракке против ИГИЛ без курдских ополченцев, близких к РПК. Но с точки зрения США, ЕС и Ирана Турция слишком нестабильна, а потому полагаться на нее особенно не стоит. Ракка впоследствии была освобождена преимущественно курдами. Однако сейчас Турция приступила к бомбардировке повстанцев, освобождая тем самым пространство для реванша ИГИЛ.

Капитальная паника

Внешнеполитический авантюризм в сочетании с внутренней нестабильностью сделали экономику очень хрупкой. Растущая индустрия туризма и сокращение притока капитала — лишь частью проблемы.

В конце 2016 года Турецкий статистический институт (TÜİK) значительно изменил методы сбора и расчета данных. В результате темпы роста неожиданно возросли, — оказалось, что страна почти претендует на самый высокий уровень сбережений в мире. Институт не пояснил, как он изменил свою методологию расчетов, но критики отметили важные несоответствия.

Ни управляемые темпы роста, ни эйфория проправительственных СМИ не впечатлили крупный капитал. В сентябре прошлого года председатель крупнейшего промышленного объединения, Турецкой ассоциации промышленности и бизнеса (TUSIAD), заявил, что нация уже достигла пределов роста потребления и нуждается в немедленной реакции правительства.

Значительная часть турецкой экономики остается на плаву благодаря кредитной экспансии и благоприятным для бизнеса стимулам, включая гарантии прибыли для крупных строительных проектов, налоговым льготам, соглашениям о реструктуризации задолженности и т. д. Эти меры резко увеличили дефицит бюджета и внешние обязательства страны.

курс доллар лира 2017 alter ideaТурецкая лира была слабой валютой по отношению к доллару в 2017 году. Помимо повышения уровня инфляции, износ лиры наносит ущерб частному сектору, зависимого от производственного импорта. Промышленные инвестиции падают, тогда как инвестиции в строительство продолжают составлять значительную долю всех капиталовложений. Настроения промышленного сектора чуть ли не апокалипсические, высокая процентная ставка сдерживает экономическое развитие.

Эрдоган в ярости, так как крупный капитал потребовал прекращения режима чрезвычайного положения. Выступая перед бизнес-лидерами еще в июле, он задался вопросом: есть ли экономические проблемы, связанные с чрезвычайным положением? Мы будем использовать чрезвычайное положение для подавления стачек и забастовок. Это так просто.

Да, крупный капитал извлекал выгоду из правления Эрдогана. Индекс фондового рынка в прошлом году показал реальный темп роста на 27 процентов. Крупные корпорации, такие как Sabancı Holding и Ziraat Bank, увеличили свою прибыль примерно на 20 процентов, а Koç показал прибыль 50 процентов. Но, видно, этого недостаточно, — включаются иные, кроме экономических, факторы.

Общая динамика и перспективы роста экономики остаются неопределенными. Постоянная политическая нестабильность и агрессивная внешняя политика вызывают стагнацию прямых иностранных инвестиций и отрицательно сказываются на торговле. Реверсирование потоков иностранного капитала или ряд дефолтов может привести к коллапсу экономики. Турецкий капитал опасается, что усиление гегемонистского кризиса ПСР может вызвать судороги, угрожающие всей системе. В то же время европейские партнеры нуждаются в конституционно обеспеченном, стабильном порядке, позволяющем капиталу аккумулировать ресурсы и плавно развиваться. Эрдоган гарантирует высокую прибыль, но он делает это на фоне крайне негативных трендов.

Эти опасения объясняют, почему TÜSIAD и небольшие бизнес-ассоциации хотят вернуться к демократии, нормализации социального диалога, более тесным отношениям с Европейским союзом, политике про-иностранного капитала, а также технологической модернизации и консолидации таможенного партнерства со странами ЕС.

Государство оппозиции

Давление снизу — главный двигатель гегемонистского кризиса. Фашистское руководство, которое не может подавить внутреннюю оппозицию, теряет свою легитимность — контроль над страной дает ей только один источник доверия. Таким образом, цена сбоя постоянно повышается. Похоже, что ПСР не может установить полный контроль над Турцией.

Кемаль alter ideaПрошлым летом основная оппозиционная партия, Республиканская народная партия (РНП) организовала «Марш правосудия» и «Справедливый конгресс», в которых приняли участие не менее миллиона человек. С тех пор многие заговорили о Кемале Кылычдароглу как о лидере «сопротивления». Но это восприятие Кылычдароглу является ошибочным. РНП не только не формирует полюс движения против Эрдогана — он стремится направлять гнев людей по пути, которые не угрожают системе. РНП занимает крайне пассивную позицию, не допуская никаких изменений. Для Эрдогана она не опасна, так как не способна удержать власть.

В то время как некоторые левые группы признали, что «мы не можем победить фашизм на выборах», РНП надеялась добиться пересчета результатов злосчастного референдума, отказавшись от идеи массовых протестов. Когда партийное руководство дистанцировалось от улицы, молодежное крыло партии призывало к «мужественным шагам». Они, наряду с представителями либерального и социал-демократического левого крыла, критиковали руководство РНП и обвиняли партию в колаборционизме. В ответ бывший лидер и убежденный политик-националист Дениз Байкал и Кылычдароглу объявили о новой стратегической цели партии: президентство в 2019 году. Другими словами, они не выступили против новой конституции, надеясь сместить Эрдогана.

левые в Турции

В дополнение крупный капитал также работал на укрепление противников президента. Когда Кылычдароглу отправился из Анкары в Стамбул, у него была открытая поддержка турецкого бизнеса. Но по мере продолжения протесов стало очевидно, что они не принесут желаемого результата. Эрдоган, скорее всего, испугался, но не более того.

РНП пытались представить себя в качестве силы, контролирующей социальную динамику. Однако, поскольку не хотели радикализировать антиэрдогановскую борьбу, они быстро вернулись к попыткам играть на противоречиях в окружении президента. Партия постепенно стала придворной.

Мераль Акшенер alter ideaСуществует еще один полюс буржуазной оппозиции Эрдогану: вышеупомянутая партия Мераль Акшенер. После основания партии в октябре прошлого года международные СМИ — от Financial Times to Time — быстро приветствовали Акшенер как единственного истинного оппонента Эрдогана. Политик позиционирует себя как сильная женщина, которая способна победить националистов и консолидировать вокруг себя либеральных избирателей. Она подчеркивает свою оппозицию Эрдогану и демонстрирует поддержку верховенства закона.

Но ее политическое прошлое показывает, что она не является ярким новым лицом для более справедливой и демократической Турции. Особенно если брать в расчет ее крайне радикальную позицию по отношению к курдам. Свою долю электорального пирога Акшенер, конечно, получит, но без военных, финансовых и административных ресурсов она не сможет предпринять реальных шагов по смещению Эрдогана с президентской должности.

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=32764

Добавил: Дата: Янв 21 2018. Рубрика: Стратегии. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны




Загрузка...




Погода


Карта сайта