Наука, церковь и мракобесие по-украински

На прошедшей неделе министр образования Лилия Гриневич выдала представителям высших духовных школ первые свидетельства о государственном признании богословского образования. Событие, анонсированное несколько лет назад, вызвало, однако бурную реакцию общественности. Разумеется, #зрада – в диапазоне от «антинаучности» до «мракобесия»и упреков в уклонении от налогов. Хотя при ближайшем рассмотрении легко прийти к выводу о том, что богословие – в не меньшей степени «наука», чем любая другая гуманитарная дисциплина. В коллизии науки и богословия не больше смысла, чем в коллизии «физики» и «лирики». Просто эта коллизия для нас уже привычна.

Проблема, впрочем, не сводится к простому неприятию нового и непривычного. Но понять ее до конца нам трудно. Во-первых, потому, что мы все еще больны нашим собственным прошлым, в котором религия была «опиумом для народа». Причем это прошлое имеет массу неприятных последствий в настоящем – начиная с «Русского мира», завладевшего умами, заканчивая разными формами навязывания всевозможных «скреп духовных». Мы живем в странную эпоху, когда церковь – по соцопросам – пользуется самым высоким доверием в обществе, но в то же время «верующий» в массовом понимании – это человек, может, и неплохой, но однозначно не слишком умный.

В нашей традиции жесткая коллизия между церковью и наукой имеет довольно неглубокую историю. Наша православная культура традиционно была равнодушна к науке. Именно равнодушна. Наука – познание материально творения – никогда не входила непосредственно в круг ее интересов. Здесь в мейнстриме, как правило, значились христианская мистика и вопросы морального толка. Даже в нашем научном флагмане – Киево-Могилянской академии – где естественная наука отчасти была представлена, она оставалась на втором плане, сильно уступая «гуманитарному направлению» (дальнейшее перерождение университета в Духовную академию было довольно непринужденным). Естественная наука в нашу традицию в полной мере пришла уже светской. И западной. Коллизия, если и была, то скорее культурного толка, а не научного – наукой пренебрегали, как очередной «западной модой». «Ничего личного», так сказать.

Ровно до появления «научного атеизма». Который, в лучших псевдонаучных традициях, принялся доказывать, что «Бога нет». Наши люди, протестующие против признания богословских дипломов – идейные наследники не сожженного ксендзами Джордано Бруно, а Остапа Бендера. У них, впрочем, тоже есть основания волноваться – учитывая определенный церковный реваншизм, который мы наблюдаем в соседней стране. Да, открывая кафедру богословия в МИФИ, РПЦ демонстрирует всяким физикам, что теперь «наше сверху». Так или иначе, это месть некогда передовой советской науке (недаром же избран именно институт ядерных исследований) за «научный атеизм». В котором, справедливости ради, как раз физики-то виноваты не были. Авторами «научного атеизма» – как и многих других псевдонаук – были, скорее, «лирики». Что касается «физиков», то ни доказать, ни опровергнуть существование Бога они не могли. Да и не брались никогда. Что они опровергали – всевозможные суеверия о том, как устроены и работают «жизнь, Вселенная и все остальное».

Единственное, в чем можно было (и можно до сих пор) упрекнуть нашу церковь – в ее своеобразной лености. Она пренебрегает наукой, отодвигает ее на маргинес, подозревает (и иногда обвиняет) в «интеллектуальной дерзости» – просто потому, что с малограмотными, суеверными людьми работать проще, чем с просвещенными и интеллектуально развитыми. Учитывая то, что церковь в Российской империи имела большое влияние на школы, это очень серьезный упрек. И, кстати, именно за это она и поплатилась позже – умами суеверных, малограмотных людей завладели более ловкие манипуляторы. Которые решили, что на рынке идеологий и вообще «духовности» церковь им только мешает. Тогда они разрушили церкви и создали «научный атеизм».

Идея жесткого противопоставления науки и религии в нашей традиции воплотилась именно тогда – из чисто идеологических соображений, к интересам науки отношения не имеющих. Поэтому и нынешние сопли и вопли о «наступлении мракобесия», по всему образовательному фронту теснящего науку, имеют сугубо идеологические свойства. Очередная #зрада, в общем.

Но, может, это своеобразный способ солидаризации с западной традиций? Вот где коллизия науки и церкви, действительно, глубока и драматична. Вот где «ксендзы», действительно, сожгли Джордано Бруно, поставили на колени Галилея, сжили со свету Сервента, отравили жизнь Парацельса… Список можно составить длинный и впечатляющий. И эта коллизия, судя по всему, все никак не придет к гармоничному разрешению. Даже не так давно сказанные слова папы римского Франциска «в пользу» теории Большого взрыва и эволюции, увы, не ставят точку в этом давнем разговоре.

Кстати, в западной прессе это признание папы было подано едва ли не как сенсация. Надо сказать, папа таки постарался: Бог, мол, не фокусник с волшебной палочкой, чтобы взмахнул – раз! – и вот вам все-все за каких-то шесть дней… Говорить образно, остроумно и расходиться с мейнстримом как угодно далеко – стиль папы Бергольо. Правды ради отмечу, что он все же не первый папа, признающий правомерность Теории большого взрыва. Первым это сделал Пий 12 – он благосклонно воспринял идею Большого Взрыва, впервые сформулированную как раз в период его понтификата. Католическая церковь вообще достаточно велика и разнообразна в самых разных аспектах – включая интеллектуальный – и в ней всегда находилось место (пускай даже маргинальное) для самых экстравагантных идей и точек зрения на мироздание.

Соглашусь с западными коллегами: выступления римских пап на научные темы – даже если и не «сенсация», то и не «проходное» событие. Это очередной раунд в давней и непростой истории «расставания» церкви и науки. Слова папы Франциска – как и всех его предшественников и, не исключаю, ближайших наследников престола – о Большом взрыве, эволюции, разумном замысле и прочих спорных вещах – невозможно рассматривать вне давнего драматического диалога. Или даже «разбирательства». В общем, «дела Галилея».

В европейской культурой все – так или иначе – «выходило из церкви». Именно в церковном лоне на протяжении многих веков сохранялось и воспроизводилось то, что становилось «культурой». Впрочем, наука была связана с теологией намного раньше – еще в античном мире, когда в «противостоянии идей» – экспериментальных и прикладных, заложенных греческими учеными, и платонизмом – выиграл последний. В дальнейшем и Платон, и Аристотель (хоть и отдававший предпочтение истине перед другом-Платоном, но регулярно наступавший на те же грабли) ничтоже сумяшеся выстраивали теоретические конструкции духовно-тварного мира, в которых научные концепции сплетались с теологическими представлениями с поэтической непринужденностью. В общем, оба имели все шансы, живи они поближе во времени к Ричарду Докинзу, оказаться обвиненными им в «плохой поэзии науки» – в одной главе с Тейяром де Шарденом, например.

В Средние века наука была сосредоточена в монастырях – просто потому, что там были люди, умеющие читать и писать, а также имевшие доступ к библиотекам, которые также были сосредоточены, преимущественно, в монастырях. Нет ничего удивительного в том, что большинство ученых средневековых и эпохи Возрождения были так или иначе связаны с церковью – монахи, выпускники церковных школ, дипломированные богословы. И нет ничего удивительного в том, что церковь считала науку «своей» областью. С одной стороны, ее в этом убеждали Платон и Аристотель, остававшиеся самыми авторитетными, «базовыми» мыслителями в западной философской и богословской традиции, с другой – реалии, при которых наука развивалась в монастырях и церковных школах.

Вехой в разрыве церкви с наукой принято считать дело Галилео Галилея. Которого, как известно из множества популярных сюжетов, судили за то, что «она вертится». На самом деле, все было значительно сложнее, дольше и интереснее, чем это подается в популярных сюжетах. Что, как и вокруг чего вертится, обсуждалось и до Галилея – причем без всяких последствий. Просто на Галилее – и, главное, его методе – произошел срыв. Галилей облек свои доказательства в математический метод. Именно к методу – а не к выводам – были предъявлены основные претензии инквизиции. Но и они были только поводом. Причиной было то, что время пришло – стало ясно, что между церковью и наукой образовался разрыв. Что наука уходит в собственное, независимое плаванье, потому что ей стало тесно в рамках церковного догматизма, а снаружи церковных стен появились большие возможности, не говоря уже о большей свободе. «Неконвенциональный», с точки зрения инквизиции, метод Галилея оказался актом провозглашения независимости.

Слова папы Франциска о принятии Большого взрыва и эволюции – очередное «слушание» этого долгого «дела», которое так и не было закончено на процессе Галилея. Тогда высокие стороны так и разошлись, недовольные друг другом, и в последующие века то сближались, то снова расходились в разные углы ринга. Церковь не спешила «отпускать» науку. «Альтернативная» теория креационизма, развивавшаяся под ее сводами, была попыткой противопоставить научному мировоззрению, «вычитавшему» Бога из своей сферы интересов, нечто более целостное, синтетическое, в котором есть место и геологическим слоям, и шестидневному творению. Кстати, «папа номер два» – Бенедикт 16 – выступал горячим сторонником креационистской теории «разумного замысла».

Впрочем, креационистский синтез оказался непростым вызовом. Потребовались «научные» объяснения феномена долгожительства Мафусаила, например. Да и само шестидневное творение плохо укладывалось в «доказательную» картину мира, представленную наукой. С одной стороны, это пошло на пользу богословию, которое посмотрело на Писание под новым углом и нашло массу интересного (к креационизму, правда, отношения не имеющего). С другой, в среде церковных мыслителей начались серьезные расхождения – креационизм распадался на течения, а кроме него появлялись новые, вполне эволюционистские теории, включавшие, впрочем, разумный замысел.

Но чем сложнее оказываются интеллектуальные построения, тем меньше у них шансов завладеть умами масс. Последние пару десятков лет большой популярностью (правда, преимущественно в протестантских кругах) стал пользоваться младокреационизм – направление, предлагающее понимать первые главы книги Бытия буквально, без всяких богословских экивоков, запутывающих почтеннейшую публику. По младокреационистской версии, в Писании все точно, и нечего выдумывать: творение произошло именно за шесть суток. Земных, само собой. Причем сторонники этой теории ищут и успешно находят геологические, палеонтологические и какие угодно другие подтверждения своих взглядов. Лишне доказательство тому, что факты совершенно беспомощны перед теми, у кого есть готовая теория, нуждающаяся в «научном подтверждении» любой ценой. А что? Это ж Бог! Он все может.

Когда папа Франциск говорит, что Бог – не фокусник с волшебной палочкой, – он кидает увесистый булыжник в огород младокреацинистов. Создающих псевдонаучный фаст-фуд для людей, которые не желают утомлять себя ни научными, ни богословскими студиями, но желающими иметь по любому поводу готовое мнение. Люди любят готовые и простые рецепты – как бы они ни были далеки от реальности. Какая еще реальность в ситуации «постправды»? Вот, кстати, та точка, в которой и наука, и религия, наконец, сходятся: в эпоху постправды одинаково туго приходится и науке, опирающейся на факты, и религии, опирающейся на веру в непреложную Истину.

Но пока что разлом между научным мировоззрением и верой все углубляется – и это становится проблемой как для верующих людей, разделяющих научный взгляд на мир, так и для церкви, которая начинает испытывать нехватку интеллектуальных кадров. Научные и научно-популярные авторитеты – вроде Хокинга или Докинза – не пропускают случая указать на то, что «Бога нет». И вовсе не потому, что вопрос Бога так сильно тревожит их самих – но потому, что они продолжают участвовать в том самом «деле Галилея», которое до сих пор так и не закрыто. Между церковью и наукой все еще идет тяжба.

Источник

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=17508

Добавил: Дата: Дек 27 2016. Рубрика: Госстрой. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны




Загрузка...






Карта сайта
Войти | Дизайн от Gabfire themes