Несколько слов в защиту Brexit

Не пойму, почему такой ажиотаж вокруг британского референдума. Ну, Brexit, ну проголосовали за выход из Европейского Союза, — и что дальше. Британцы ведь в том союзе особо и не участвовали, — политически ориентированный на Вашингтон Лондон, по большому счету, был связан некоторыми экономическими обязательствами с Брюсселем, и только. Разве от этого прерываются экономические связи, разрываются технологические цепочки, переориентируются рынки? Конечно, нет. Королевство и так было вольным игроком в евросообществе. А Brexit в этом отношении будет означать, что на первое место выходят двухсторонние отношения между всеми членами ЕС, общие обязательства отодвигаются на второй, если не на третий план. Без каких-либо концептуальных потерь для всех заинтересованных сторон.

Британцев понять можно, — кормить всяких там греков, испанцев, румын, болгар, венгров нет смысла, да и как объяснить инвестиции в «дыру» избирателям – тоже непонятно. Проще сказать: мы вас кормить не будем, проголосовали островитяне.

Но в таком случае нужно признать и другое. Во-первых, расширение Европейского Союза за последние 15 лет происходило сугубо по политическим, если не по геополитическим соображениям. От присоединения к ЕС выиграли только Польша, Чехия, Словакия и отчасти Хорватия и Словения. Причем лишь потому, что бывшие югославские республики, будучи промышленно развитыми регионами и окруженными сильными экономическими игроками, сумели быстро адаптироваться к новым условиям. Что не скажешь об остальных новых государствах, особенно о прибалтийских странах. Но тут уж особого выбора не было, — агрессивная имперская политика России не оставляет шансов на независимую политику. Так что Великобритания выбрала политическую и экономическую свободу, — и винить за это подданных Ее Величества, по меньшей мере, глупо.

Во-вторых, рассмотрим Brexit несколько шире. Европейский Союз вырос из немецко-французского «союза угля и стали». К которому потом присоединилась и вся остальная послевоенная «старая Европа». Это был экономический союз промышленно развитых стран, которые хотели выстроить оптимальную социально-политическую надстройку, гарантирующую как отсутствие межстрановых противоречий (а отсюда исключение вероятности возникновения военных конфликтов), так и быстрое развитие после Второй мировой войны, да еще и в условиях геополитической и финансовой монополии США. То есть Вашингтон выполнял в том числе и полицейские функции, а Европа, наконец-то, занялась реализацией утопического проекта идеологической триады Великой французской революции «справедливость, равенство, братство». Но проблема состоит в том, что принятие новых, посттоталитарных государств в состав Союза происходило уже по политическим, а не по экономическим критериям. И особенно выбивались из такого рода институциональной сертификации страны бывшего восточного лагеря, а также постсоветские республики. Они полностью не соответствовали выдвигаемым требованиям, — ни финансовым, ни социальным, ни правовым, ни технологическим. Но проходили ускоренную процедуру, — просто потому, что Брюссель вслепую строил «единую Европу», связав в плотный правовой клубок как вопросы вступления в ЕС, так и членство в НАТО. В результате старая Европа кормит новую, без всяких перспектив на ускоренное развитие большинства «бедных» европейцев. Естественно, что это вызывает определенное недовольство, — Нидерланды уже заговорили о возможности выхода из Европейского Союза.

В-третьих, — и это как следствие, — Брюссель в погоне за общим ценностным и правовым пространством не заметил «разрывов» в пространстве экономическом. Различие в уровне промышленного развития почему-то компенсировалось бесцелевыми вливаниями в социальные бюджеты «новоевропейев». Для чего нужно было раздавать субсидии и торговые квоты, против которых, по сути, и проголосовали британцы? Ведь такое «кормление» не стимулировало ту же Грецию к реформам. В то же время восточно-европейские партнеры не занимались развитием собственного промышленного бизнеса, предоставляя остальным возможность распоряжаться имеющимися в наличии трудовыми ресурсами и рынком сбытом. Не проще ли вместо, извините, тупой раздачи денег налогоплательщиков предоставлять промышленные квоты, стимулировать малый и средний бизнес, технологически «подтягивать» южную и восточную периферию?

Отсюда вытекает простой вывод: британцы проголосовали против латентной имперской политики, это было антиимперское голосование против нерациональной промышленной и финансовой политики Брюсселя. Что мешало последнему делать ставку на технологическую, промышленную специализацию европейских регионов? Ничего. Зато мечта о «честном социализме» фактически привела к поддержке патерналистских ожиданий в экономически слабых странах, где, кстати говоря, российское идеологическое влияние, в частности, через православные церкви оказалось более сильным и дерзким, нежели постоянные вещания об и так несоблюдаемых «общеевропейских ценностях». Так что пусть старый континент не удивляется: если кто виноват в выходе Великобритании из состава ЕС, то не сами британцы, а именно европейцы. Точнее говоря, нерациональная европейская бюрократия.

 

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=13711

Добавил: Дата: Июн 24 2016. Рубрика: Блог-пост. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Яндекс.Метрика Карта сайта
| Дизайн от Gabfire themes