О чем договорились Путин и Трамп. Послесловие

Встреча в Гамбурге двух идеологических одиночеств – Путина и Трампа – больше заинтересовала отечественные медиа, чем западные СМИ. Бывшие советские республики все еще воспринимают себя частью московского политического клуба. Они кружат в российском смысловом фарватере: собственной повестки дня нет, а детские попытки сформировать темы для публичной дискуссии упираются в элементарное непонимание перспектив собственного развития. Но самое интересное, что подобную логику продемонстрировал в Гамбурге и американский президент, убежавший от своих советников на полуофициальную встречу с российским коллегой Владимиром Путиным.

рукопожатие_Трампа_и_Путина

Психология – это не интересы

Психология – вещь консервативная и содержит в себе множество социальных ловушек, которые усваиваются вместе с профессиональным опытом. Для того же Трампа политика – это часть шоу-бизнеса, когда сегодня говоришь одно, а завтра другое, послезавтра транслируешь третьt, через неделю придумываешь четвертый вариант. Не потому, что смыслов нет, а потому, что они вслед за интересами постоянно меняются.

Правда и в том, что Трамп не воспринимает политику и государство как таковые, и с ним, соответственно, трудно договориться. А вот Путин, наоборот, со своим пещерным консерватизмом, все пытается выстроить идеологические границы там, где их нет, декларируя при этом нацистский бред про «русский мир» и «особые интересы» Москвы на постсоветском пространстве. Проблема в том, что претензии на мировое доминирование в терминах Realpolitik также не работают, а псевдоидеологическая мотивация правящей элиты больше похожа на шутовскую архаику, чем на стратегирование того, что на Западе принято называть GR – Goverment Relations.

По сути, мы имеем дело не с конфликтом ценностей, а конфликтом целеполагания: Вашингтон и Брюссель исходят из мотивов расширения рынков сбыта своей продукции (попутно решая вопросы размещения производств, «втягивая дружественные государства в свое правовое пространство), тогда как Москва продолжает вывозить производственные мощности из покоренных территорий, как это происходит на Донбассе и Приднестровье. То есть Запад предлагает обмен и развитие технологий, а Кремль озабочен расширением мифического «влияния» и элементарным грабежом, в духе развитого колониализма второй половины 19 века.

Трамп в этом смысле не является исключением. Да, может, психологически он ближе Путину, чем к Меркель, но тем не менее на первом месте у него – экономические интересы Штатов, где уже сформированы технологические требования перехода к блокчейн-экономике и блокчейн-государству. А вот что способно предложить российское руководство – не совсем понятно, особенно с учетом того фактора, что поставкой традиционных углеводородов сегодня никого не удивишь. Получается, что и предмета разговора нет, потому что нет общих интересов.

Трамп свободен в понимании президентской миссии: вполне совместимо для начала приехать в Варшаву и произнести пафосную речь о защите демократии, свободы и общих ценностей, а на следующий день два с половиной часа делить Сирию с последним нацистом и патологическим убийцей Европы. Абсолютная логика постмодерна, которая модернисту Путину абсолютно непонятна. Он приехал в Гамбург решить вопрос собственной перспективы, а ему говорят о необходимости установления общих правил игры. В результате Трамп ничего не потерял, а Путин остался ни с чем. Тем более что договорились только о временном перемирии в одном регионе Сирии, а не о том, как оно будет реализовано.

Пеленки и распашонки

То, что мы наблюдали в Гамбурге, лучше всего охарактеризовать как переговоры американского государства и лично Владимира Путина. Трамп, как бы того не хотел, не в состоянии расшатать укоренившиеся демократические институты, а единоличный правитель РФ на самом деле Россию не представляет. Он разрушил политические и экономические институты в своей стране, вывел ее за пределы международного права и… ничего не предложил взамен. Самодержавие ведь тоже институт, но сил и ресурсов для его воссоздания у него нет. Есть подсознательное, даже иррациональное желание что-то делить и на что-то влиять, но не более того. Трампа в любом случае плотно закутают в институциональные пеленки и распашонки, не позволив личным симпатиям возобладать над государственными интересами, а Путина ничто не ограничивает, он сам по себе, персонально, является и государственным интересом, и Россией, — ибо государство разрушено.

Поэтому не было американо-российских переговоров, была последняя ремиссия феодальной эпохи, которая, по сути, завершилась в Гамбурге в июле 2017 года.

В этом отношении вполне логично отсутствие повестки гамбургской встречи, даже помощники президентов не знали, о чем пойдет речь, когда закроются двери перед журналистами. Предполагалось, что Трамп сосредоточится на вопросах, связанных с Сирией, включая создание зон безопасности, борьбу с Исламским государством и противодействие нежеланию Путина прекратить использование правительством Башара аль-Асада химического оружия против гражданских лиц. Однако после заявления Тиллерсона о том, что Вашингтон «подумает» над российским предложением совместного контроля над планируемыми бесполетными зонами, стало ясно, что переговоры провалились. Более того, Госсекретарь фактически аннулировал тезис своего шефа о «прекрасной» встрече с российским лидером. Никаких компромиссов по сирийскому вопросу не будет. Освобожденные коалицией регионы «перезагрузят» под новый проект государственности, но уже без прямого или косвенного участия ИГИЛ, Ассада и Путина. А личное мнение Трампа останется далеко позади солидарного катка под названием «Запад».

Проблема Трампа на самом деле не в том, что ему нравится психологический стиль Путина, а в том, что президент США – бизнесмен и не очень внятно понимает, как функционирует политическая система. Для него политика – это вид бизнеса, точнее говоря, разновидность лоббизма. И он действует в этой бизнес-логике: Парижское соглашение по климату излишне затратно, поэтому лучше снять с себя прямые обязательства; Тихоокеанское партнерство требует дополнительных капиталовложений, — а какова их окупаемость? непонятно, поэтому мы из него выходим; мигранты из Мексики отнимают рабочие места у белых фермеров? тогда нужно строить Стену на границе с Мексикой; Обама перезагрузпустил американскую автопромышленность, позволив производителям США свободно конкурировать с немцами, — значит нужно поссориться с Меркель. Его интересует бизнес, но не политика. Он отсекает активы, которые, по его мнению, не работают. А встреча в Гамбурге продемонстрировала, что личные контакты не приносят прибыли, даже символической. Проще договориться с русскими о создании рабочей группы о предотвращении вмешательства в выборы в 2020 года, чем найти точки пересечения по «глобальным» проблемам.

Как ни странно, но феодальный способ мышления сработал в пользу американских политических институтов. Неспособность сформулировать повестку дня привело к тому, что внешняя политика будет решаться без его прямого участия. А это означает, что Путин превращается в  врага даже для Трампа. В смысле персонажа, стоящего по ту сторону права, политики и солидарных интересов мирового сообщества.

И последнее. Рекс Тиллерсон, не ожидая окончания саммита G20, направляется в Киев. Иными словами, Путин уже не котируется как символический объект. А Украину будут усиленно «подключать» к общим западным институтам. И максимально уменьшать так называемую «сферу российского влияния». Стабильность, предсказуемость и прогнозируемость нужны всем. Только не в том значении, которое этим понятиям придает путинский режим.

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=22714

Добавил: Дата: Июл 8 2017. Рубрика: Блог-пост. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

1 комм. для “О чем договорились Путин и Трамп. Послесловие”

  1. […] уже выделил кредитную линию на подготовку TANAP. Перед саммитом «Большой двадцатки» в Гамбурге явно не […]

Комментарии недоступны

Загрузка...
Карта сайта
Войти | Дизайн от Gabfire themes