Переосмыслить капитализм

Финансовый кризис 2008-2009 годов реанимировал старые добрые разговоры о «справедливости» капитализма. Спустя почти 10 лет популярность ультралевых взглядов остается достаточно высокой. Согласно опросу поисковой системы YouGov, три четверти немцев, две трети британцев и более половины американцев считают, что «бедные становятся беднее, а богатые — богаче благодаря капиталистической экономике».

современный капитализм alter idea

Широко распространенное чувство несправедливости — это реакция на банкротства банков, годы жесткой экономии и корпоративные скандалы. В мире относительно высоких дохода растет осознание того, что большая часть технологических преимуществ глобального мира распространяется только на людей, которые владеют инвестиционным капиталом и хорошо образован, в то время как их расходы покрываются за счет труда неквалифицированных рабочих, местных производителей и людей, которые экономят на жилье и еде.

Проблема, однако, не в самом капитализме. Проблема заключается в определении «разумных пределов» свободного рынка и в самом понимании «социальной справедливости». Очевидно, что послевоенный консенсус в этой области разрушен, а границы нового контракта между трудом и капиталом еще не сформулированы. Получается, что те, кто не смог получить образование и вписаться в хайтек, обречены если не на нищее, то точно на бедное существование.

С другой стороны, справедливые формы капитализма – это нонсенс и одновременно предмет политических переговоров и идеологических споров. Справедливость неустойчива по своей природе, многие люди не обладают свободным капиталом, им некуда и не во что вкладывать. Восстановление справедливости означает переосмысление того, как капитализм в новую эпоху создает и распределяет материальные ценности, как возникают социальные приоритеты.

Расходы на либерализацию рынка

Установление Бреттон-Вудской финансовой системы в 1973 году и устранение торговых барьеров в 1990-х годах создали современный глобальный рынок. В то же время внутренняя политика, особенно в Соединенных Штатах и Великобритании, заметно полевела – социальные программы в этих странах существенно ограничили, как бы у нас сказали власть капиталистов. Профсоюзы получили больше инструментов для влияния на корпоративный менеджмент, рынки продукты и труда регулируются бюрократическим аппаратом, само государство сконцентрировалось на решении проблем безопасности. Иначе говоря, одновременно произошла либерализация и социализация капитализма, — система уже работает на совершенно иных принципах, нежели 40 лет назад.

Считается, что выгоды и издержки политики свободного рынка будут разделяться в равной степени. Это высказывание верно, но свободный рынок не гарантирует капитализацию образования, если в собственное продвижение не вложены дополнительные инвестиционные средства. Знания – это всего лишь шанс на получение сверхприбыли, однако никто не отменял финансовые инструменты и банковскую систему.

Недавнее исследование Daron Acemoglu и Pascual Restrepo показало, что один робот в США подменяет примерно шесть рабочих мест. В то же время социальные эффекты роботизации были намного более катастрофичны для работников без высшего образования и занятых неквалифицированным трудом. Многие из тех, кто потерял работу, ушли с рабочих профессий или попросту не работают. Что интересно, именно они проголосовали за Дональда Трампа.

Для примера – заработок лиц, занятых на предприятиях, работающих в рамках трансконтинентального проекта NAFTA, снизилась на 17 пунктов, а общая доходность фондового индекса S & P 500 выросла в реальном выражении более чем на 250%. Получается, что в промышленном секторе владельцы бизнесов получают сверхбарыши, тогда как наемные работники теряют свои доходы в реальном выражении.

Если бы «синие воротнички» были значительными держателями акций компаний, они были бы застрахованы от риска потери своей работы и имели бы ресурсы для финансирования расходов на переподготовку. Но не только у бедняков нет капитала; они, вследствие роста социальных стандартов, почти наверняка попадают в долговую кабалу. Судя по тем же Штатам, медианные чистые активы в 2016 году для самого бедного класса были отрицательными (- 14 000 долларов США на человека). В Украине этот показатель составляет 47 тысяч гривен. Вполне сопоставимая цифра с американскими данными при учете объемов средней доходности обычного американца и украинца.

Политики выставили людей в лотерею свободных рынков, не предоставляя им справедливых шансов на улучшение их положения. Неравенство увеличилось, что сказывается на росте недоверия к свободному рынку и в целом к капитализму как универсальной экономической системе.

Поэтому требования справедливости сосредоточены вокруг двух идей. Либо арифметическое перераспределение богатства, чтобы у всех была справедливая доля в экономике, либо введение эффективного социального инструментария защиты от издержек рынка для тех, кто не располагает страховочным инвестиционным капиталом. Проблема в том, что первая модель была опробована в СССР, последствия чего мы разгребаем до сих пор, а вторая модель работаем там, где все участники «проекта» имеют примерно равные экономические возможности и включены в общий рынок. В противном случае мы сталкиваемся с финансовым поглощением нерентабельных активов, — тому примеры Греция, Испания, Португалия, Восточная Европа.

Впрочем, каждый из предложенных вариантов сейчас рассматривается как часть новой сделки по перепроектированию капитализма. Но есть и третий вариант, согласно которому частная инициатива и государственная политика должны быть преобразованы в механизм производства общественных ценностей, а это уже требования смены экономической модели поведения и отказ от религиозной формы мышления как универсального источника ценностного.

Горизонтальное государство

Мериан Маццукато из университетского колледжа Лондона утверждает, что современная экономическая наука не связывает капитализм и производство ценностей. В то же время экономика — это гораздо больше, чем идеальный свободный рынок. Да, богатство создается почти полностью конкурентными частными компаниями, но такие понятия, как «труд», «прибыль», «наемный работник» и даже «собственность» и «капитал» уже имеют совершенно иное значение, чем в 19 или даже во второй половине 20 века. Сам по себе «свободный рынок» уже сдерживает общественное развитие, он не тот, который был во времена Диккенса и Маркса.

Новое понимание капитализма требует, чтобы экономика была встроена в социальные и политические институты. Это включает изучение эволюционирующих сетей между субъектами экономики и определение исторических зависимостей между ними.

немецкая критика капитализма alter idea

Такой более широкий подход объясняет, почему, к примеру, в Германии автоматизация повысила безопасность на производстве, а глобализация увеличила занятость. Новая система социальных контрактов между рабочими советами и работодателями с 1920 года закрепила практику Mitbestimmung, которая мотивирует бизнес-стратегии, ориентированные на инновации и развитие новейших технологий.

Кроме того, Маццукато утверждает, что уникальность государства состоит в концентрации финансовых и организационных возможностей для создания и формирования новых рынков. Внедрение в инновационный процесс исследовательских фундаций  также позитивно влияет как на скорость, так и на направления технологического развития.

В 1960-х годах правительство США инициировало процесс индустриализации информационных и коммуникационных технологий, финансируя исследования, которые привели к созданию глобального интернету и GPS. Тогда Администрация малого бизнеса США предоставила рискованный, но существенный капитал на раннем этапе для Apple, Compaq и Intel. Facebook, Amazon, Apple, Netflix и Google, доминирующие в современной экономике, являются детьми этих решений.

Норвежский опыт

Как утверждают Дмитрий Зенгелис и Шарлотта Перес в «Переосмыслении капитализма», если у нас есть какая-то надежда на достижение глобальных целевых показателей выбhосов и обеспечение устойчивого и всеобъемлющего роста, нам нужно больше, чем просто чистая энергия. Нам нужно уменьшить плотность материала всей экономики. Это означает создание новых бизнес-моделей, ориентированных на длительные продукты, их обслуживание и восстановление. Со стороны потребления это означает содействие аренде за владение и распространение экономики совместного использования.

Хотя преимущества для новых и существующих предприятий в нисходящем тренде будут большими, рынок не способен самостоятельно управлять процессом перехода. Экологические проблемы, затраты на замену инфраструктуры массового производства и предпочтение краткосрочных прибылей создают естественные стимулы для сохранения статус-кво, капитализм сам по себе меняться не станет.

Поэтому государству необходимо взять на себя инициативу, помогая компаниям авансировать расходы на восстановление производственных систем и переосмыслить, как мы регулируем трудовую миграцию, строим города и перемещаем товары. Бизнесу необходимо создать экосистемы для сотрудничества и расширить роль государственных инвестиционных банков.

Финансовые выгоды от «зеленого роста» могут создавать общественное благосостояние. Государство способно создавать государственные фонды благосостояния, которые управляют роялти от технологий, которые он спонсирует и возвращает от акций, находящихся в «зеленых» компаниях.

Чтобы понять, насколько эффективен этот подход, посмотрите на Норвегию, чей фонд суверенного благосостояния недавно превысил 1 трлн. долл. США, фактически вкладывая 190 000 долларов в каждого гражданина. Утверждая государственную собственность на нефтяные запасы в 1960 году, эта страна сделала самое важное решение, которое привело к тому, что Норвегия превратилась в одну из самых богатых и стабильных государств в мире. Это показывает, что капитализм может работать — если у людей есть капитал.

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=26239

Добавил: Дата: Ноя 24 2017. Рубрика: Экономика stand by. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны




Загрузка...





Карта сайта