Почему мы так плохо живем? Часть третья. Рента или собственность?

Успешная экономика не может существовать вне частной собственности. Кажется, эту простую истину никак не могут понять украинские политики, которые всеми правдами и неправдами загоняют бизнес в бюрократические жернова государственного регулирования.

Другая же истина состоит в том, что нерыночных экономик не существует. Вопрос лишь в монополизации собственности и роли государства в экономической системе – регулятора, активного игрока или диктатора. Вот только Украина выпадает из такой классификации, — по сути, возникает вопрос, а существует ли продуктивная экономика в нашем государстве? Или речь идет о симуляции, поддерживаемой финансово-промышленными группами ради продолжения эксплуатации и без того уже истощенных природных ресурсов? Давайте разбираться.

Мальчик, которого не было

Для начала впадем в юридический (и не только) ступор: оказывается, в Украине до сих пор действует Закон УССР, определяющий, что такое собственность и регулирующий социально-экономические отношения вокруг собственности. Речь идет о Законе УССР «О собственности», вступившем в силу 26 марта 1991 года. Правда, в апреле 2007 года в этот документ были введены косметические правки, однако, по сути, они не изменили ни основные юридические нормы, ни переопределили принципы государственной политики в сфере собственности.

Больше того, из текста закона вытекает, что на протяжении 16 лет Украина жила вне категории «собственность». Кстати, об определении: его нет. Законодатели пошли по загадочному пути, заменив понятие «индивидуальная собственность» на «частная собственность». Тем самым государство законсервировало социалистическую модель управления «народным хозяйством», оператором которого назначили правительство.

Фактически речь идет о ребрендинге командно-административной системы: только в роли большинства советских министерств и ведомств оказались лица, особо приближенные к АП, те же ФПГ и олигархи. На практике это означало, что государственная собственность была передана в частное управление, но от этого она не переставала быть государственной. Как у кота Матроскина: корова государственная, а все, что она дает, — наше. Только в роли дойной «коровы» выступили целые отрасли экономики, прежде всего, в энергетической, сырьевой и металлургической сферах. Так зарождалась сырьевая модель экономики Украины, внутри которой мы продолжаем находиться.

Дальше – больше: согласно данному закону, в качестве частной собственности воспринимаются имущественные и личные неимущественные блага конкретного физического или юридического лица (жилые дома, транспортные средства, денежные средства, ценные бумаги, результаты интеллектуального творчества и другое имущество потребительского и производственного назначения). И все. Но блага, извините, это то, что создается при помощи собственности, прибавочная стоимость, если хотите.

Кроме того, согласно ст 12. Закона, основаниями (не уточняется, какими именно) возникновения права частной собственности являются:

  1. Работа граждан по приумножению их собственности.
  2. Доходы от участия в общественном производстве (т.е. собственность государственная, а доходы – частные?), индивидуальном труде, предпринимательской деятельности (советский перестроечный дискурс, куда уж без него).
  3. вложения средств в кредитные учреждения, акционерные общества, а также в имущество, полученное в результате наследования или совершения иных сделок, не запрещенных законом.

Отдельно ст. 14 регулируется право частной собственности на землю. Правда, надо сразу уточнить, что речь идет об установлении права на собственность, какой именно – закон не уточняет. Итак, граждае/компании имеют право для:

  • ведення фермерского  хозяйства; 
  • ведения личного подсобного хозяйства;
  • строительства и обслуживания жилого дома и хозяйственных построек (приусадебный участок);
  • садоводства;
  • дачного и гаражного строительства.
  •  получения земельного участка  в наследство;
  • получения доли земли в общем имуществе супругов;
  • купли-продажи, дарения и обмена.

Из всего вышесказанного напрашиваются три вывода.

Во-первых, право частной собственности носит инструментальный характер, связанный с правовой фиксацией экономических отношений по состоянию на март-апрель 1991 года. О самой частной собственности как правовом феномене речь не идет. Как и об экономико-правовой основе любого бизнеса.

Во-вторых, Украина по состоянию на начало 2017 года застряла даже не в 1991, а в «петербургском» 1917 году, коду, когда решался вопрос о собственности на средства производства. К сожалению, этот вопрос не решен до сих пор, ситуация «зависла» на 100 лет, если уточнить,что в СССР государственной собственности не было, а промышленность, ресурсы, активы и прибавочная стоимость находились в распоряжении КПСС. Отсюда, кстати, постоянные попытки воспроизводства однопартийной диктатуры (НДП, СДПУ(О), ПР, БПП) как легислатуры всех экономических активов Украины. Для понимания: с установлением однопартийной диктатуры «Единой России» Путину удалось решить этот вопрос, но, к счастью,  Украина, как мудро заметил Леонид Кучма, не Россия, у нас монополизация невозможна – как в политике, так и в экономике.

В-третьих, если мы будем исходить из ленинского определения политики как производной экономики, то политической повесткой Украины должна бать борьба за правовое определение частной собственности как института государства Украина. Отсюда и вытекает требования судебной, налоговой, административно-территориальной и пенсионной реформы, отделения государственной бюрократии от бизнеса и политики, формирования политической системы на основе партийно-идеологической классификации украинского общества. Партии – это ведь не лоббистские структуры ФПГ, а репрезентанты социальных (в широком смысле слова) настроений отдельных общественных групп. Иначе говоря, пока не будет решен вопрос собственности, все остальные так называемые реформы – бесполезны и бессмысленны.

Бизнес или бюрократия?

Оставаясь в рамках марксистской методологии, давайте разберемся, что представляет собой собственность, в том числе частная, и какие отношения вокруг нее складываются.

Итак, если у нас нет собственности на средства производства, то на что есть? И что является средствами производства? Заводы, земля, бизнес – нет. Их можно в любой момент отобрать, даже без суда, решением чиновника, рады любого уровня, распоряжением государственной администрации или кабинета министров.

Создают ли такие средства производства прибавочную стоимость? Сложный опрос, учитывая, что собственность государственная, а экономика бюджетоцентристская. Все вертится вокруг наполнения и перераспределения государственного бюджета. Отсюда вытекает, кстати, то обстоятельство, что государство не заинтересовано в развитии бизнеса как частной инициативы. В лучшем случае бизнес понимается как обычная спекуляция, не ориентированная на производство материальных благ, создание прибавочной стоимости. То есть опять все сводится к тому, как перенаправить ресурсы в бюджет, чтобы выплачивать социальную ренту потенциальным избирателям, а его доходы перераспределить между теми, кто монополизировал право на управление государственными активами (олигархи, ФПГ, «семья» и т.д., в зависимости от особенностей политического режима).

Что же тогда приносит прибыль? Государственная должность. Не чиновник как конкретное физическое лицо, а именно чиновничье (государево фактически) место, позволяющее контролировать одновременно три вещи:

  • финансовые ресурсы и производства, расположенные на конкретной территории или вообще в стране;
  • бизнесменов, «работающих» на отведенной территории;
  • создание и/или ликвидацию тех активов, которые признаются эффективными с точки зрения логики феодального кормления.

Спрашивается, а зачем создается такая модель? Да все просто – дело в командно-административном характере экономики и в господстве «вертикали власти» на уровне политики. Как и любая феодальная рента, она идет выше и выше, вплоть до главы правительства и президента, которые, в конечном счете, и распоряжаются всем «добром», как говорится, по долгу службы.

В таких условиях основной формой экономических отношений является коррупция. Не система производства-реализации товаров и услуг, не рынок как таковой (он системе не нужен), а именно коррупция, начиная от детских садиков и заканчивая правом на получении квот в структуре госкормланиях. Для данной системы это нормальные, в значении Эмиля Дюркгейма, отношения. А вот открыть производство, создать инновационный продукт, построить сеть фирменных магазинов – преступление, которое мгновенно карается силовыми ведомствами. И, кстати, это означает, что любой бизнес должен быть «включен» в общую систему, то есть монополизирован государством-олигархом. Самостоятельный, самодостаточный, успешный малый и средний бизнес – вне закона и вне равных конкурентных возможностей, это «враг государства».

Отсюда вытекает, что частной собственностью в укаинской экономической модели является право чиновника распоряжаться жизнью, доходами и собственностью граждан и компаний. Это виртуальная собственность, но она частная и защищена государством, законом, судом. Предмет труда – печать государственного органа, разумеется.

И теперь вся проблема заключается, как убить этого бюрократического, советско-большевистскогоЛевиафана, как переориентировать государство с самого себя на человека, гражданина, частную инициативу. Нужна общественная дискуссия, которой, к сожалению нет. Как нет и понимания, почему мы так плохо живем…

Продолжение. Вторую часть смотрите здесь

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=19586

Добавил: Дата: Мар 7 2017. Рубрика: Госстрой. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Карта сайта
Войти | Дизайн от Gabfire themes