Почему невозможно царство божие на Земле

Почему невозможно царство божие на ЗемлеСколько тысячелетий человеческий разум способен к абстрактным размышлениям, столько же люди, не соглашающиеся верить в посмертное воздаяние, или хотя бы сомневающиеся в его возможности, мучаются над вопросом: Почему всё так несправедливо? И, соответственно, ищут пути создания “рая” уже здесь, на Земле. И тщетно. Его нет, и не будет. И, слава богу. В противном случае закончился бы прогресс, и люди, скорее всего, постепенно исчезли бы.

      Преувеличение роли бога на протяжении всей истории человечества ведет к превращению людей в покорное стадо. Но также безуспешны и противоположные попытки – построить царство справедливости без веры – отрицание бога обычно заканчивается хаосом, кажется, этого боялся Достоевский (“всё позволено?”). Он, может быть, и мечтал, что функцию бога должно взять на себя православное, фактически, в широком смысле, протестантское общество, свободное от монетизированных и забюрократизированных отношений с богом, сложившихся в католической практике.       

      Толстой мучился над вопросом: почему невозможно жить людям по заповедям Иисуса, почему общепризнано, что они правильны, но не исполнимы на деле, якобы в связи с неизбывной человеческой греховностью. Не гневаться, не судить, не клясться, не применять насилие, любить врагов (другие народы) как своих братьев (собственный народ), – всё кажется можно принять ради счастливой общей жизни, в чём же дело? Почему люди не живут так, не понимают своего счастья? Рассуждения привели писателя к проповедованию, образно говоря, “растительной” жизни, требующей от человека наступить “на горло” своей материальной природе, не искать удовольствий, не стремиться преуспеть, победить, а скромно жить неэффективным сельскохозяйственным трудом, – довольно неоднозначный выбор. И неосуществимый. Потому что мешают два главных момента: справедливое насилие и прелюбодеяние.

    Недостаточно учитывал классик именно непреодолимость силы стремления людей к защите своего (всего), и к прелюбодеянию (которое есть следствие эволюционного стремления к генному многообразию). Толстой думал, что нашел возможность устранить необходимость справедливого насилия в формуле: делай всё для других, и тебя не будут обижать, так как будешь полезен. И совсем это не факт, – ещё как обидят. А для окончательного устранения соревновательных мотивов, приводящих к насилию, необходимо, по Толстому, соблюдение правила одного обязательного брака, без разводов. Но никогда не откажутся люди от этих своих прав (на справедливое насилие и прелюбодеяние) в массовом порядке. В основе, на генном уровне, или “глубже”, на квантовом (про кванты дописал после получения комментария от 26.10.14 к тексту “Виды монотеизма“), лежат законы эволюции и естественного отбора, диктующие необходимость размножаться и обороняться. А именно их них “вырастает” всё общественно-социальное устройство мира, все достоевские бесы. Они совершенно одинаковые у всех народов. Они обусловлены материальной природой человека, эволюционным отбором, и “стреножить” их можно лишь законами, выработанными на основе справедливости и в интересах всех, то есть, демократическими законами. Законами, созданными людьми, то есть, существами, обладающими развитой душой, способной ставить себя на место других и, поэтому, в идеале, понимать недопустимость причинения вреда другим, даже в интересах своего самосохранения и размножения (см. Поставить себя на место другого”).

        Кванты энергии – это то, из чего “состоит” Вселенная (или Бог), недаром физики называют искомую субатомную частицу, якобы создающую материю, “частицей бога”. Вселенная или Бог – это Всё, ничего другого нет, ничего нет кроме квантуемой энергии, эта энергия постоянно становится своей другой ипостасью – материей, далее живой материей, затем разумной, в той или иной степени, материей, которая имеет свои частные “интересы”, то есть, инстинкты, или можно сказать иначе – грехи, выполняющие роль бесов. Таким образом, животные (а они тоже имеют душу, тоже часть бога – см. тексты о Душе) – это инстинкты Бога, интересы его материальной части. Важно, что человеческая душа, живущая по законам светского мира ли, церкви ли, это есть душа управляющая поведением человека в интересах тех же инстинктов, пусть это и происходит в красивой “обертке” из того или иного рода сдерживающих, а то и, напротив, усугубляющих проявления инстинктов, условностей, обусловленных способностью человека к абстрактному мышлению.

       Только когда человек становится богочеловеком, то есть, как принято считать в философско-теологической науке, подобием отдельного от человека бога, только тогда его душа может жить абсолютно против воли инстинктов. Причем такие люди могут появляться в любой конфессиональной среде, потому что важно, что их душа может именно жить, а не стараться обособиться от своего тела, как делают на практике души соблюдающих строжайшую аскезу христианских схимников или находящихся на пути к нирване последователей Будды, теоретически стремящихся к свободе воли. А в исламе или иудаизме попытки освободиться от тела, вообще, не распространены, так как не только практика, но и сама теория богопознания направлены не на увеличение свободы воли, а на точнейшее соблюдение божественных законов. Богочеловеки – это редчайшие люди, общеизвестен только Иисус, но, несомненно, он не единственный. И, уверен, правильнее видеть в них не подобие идеального бога, а людей, понявших себя как “инструмент” само осознания единого Бога (или Вселенной, или Энергии), как часть единственно существующего Целого или Бога. Поэтому их Души теряют страх индивидуальной смерти, осознавая свою вечность в других людях, во всех (а не истерично борются с этим страхом, как души тех несчастных, кто представляет себе бога надстоящим над ними и спешит соединиться с ним через ”убивание” своего тела).

       Но как же тогда метания великих умов, определяющих “местоположение” бога и степень его влияния на волю человека? Все их идеи о народе богоносце, или, напротив, о богочеловеке. Мне кажется, что в них, даже отрицающих существование бога, и признающих богами самих людей, Он, тем не менее,подразумевается как бы всё равно присутствующим (да и не нам судить, кто из великих философов верил или не верил в бога). Причем, главное то, что подразумевается как надстояшая, т.е. отдельная от человека, сущность. А если не как сущность, то…, ну, как эталон сознания, что ли. Просто на подсознании того или иного мыслителя. Это происходит потому, что независимо от того, считается ли душа человека отдельной и самостоятельной от тела или только функцией тела, производной электрохимических реакций в его нейронах или миокардиоцитах (то есть, и вовсе не существующей, с позиции материализма), в любом случае, душа (или здесь, скорее, разум) представляется чем-то “сверх” тела. Чем то другим. В основе лежит неправильное разделение Мира на материальную и идеальную составляющие. Неправильное понимание материи: что есть собственно материя, и есть не материя – пустота, вакуум, чистая или тонкая, или темная энергия, или, наконец, просто идеальный потусторонний мир.

     Все эти идеи лишают людей, в той или иной мере, права на грех, то есть, на удовлетворение обусловленных материей инстинктов (называемых грехами), потому что призывают людей стремиться к ошибочному эталону – идеальному богу, стоящему над материей, пусть даже и признанному не существующим. Но ущемляя права людей на частный эгоизм, они не дают механизма избавления от страха смерти.

       Нельзя забывать, что материя “состоит” из энергии, они не разделимы. И такое понимание ставит всё на свои места. Тогда, может быть, ближе к истине считать душу и тело как одно целое. Даже нет, не просто одно целое, эти слова подразумевают наличие чего-то ещё кроме них, отличного от них. А больше ничего нет. Энергия, она же материя, она же Душа, она же Вселенная, она же Бог, если хотите, – это Всё. Человек – мыслящий орган Бога (кроме которого и нет ничего на свете), а не его носитель, и не его подобие. Рискну предположить, что и Достоевский, и Толстой, и многие другие умы, не зная современных нам данных о физическом устройстве мироздания, и не учитывая их в своих философских построениях, недооценивали материальную природу людей (как бы правильно сказать, – не доверяли человечеству всех его прав, – что ли?). Они любили людей и хотели изгнать из них бесов (а это практически невозможно, за исключением единичных случаев из миллиардов и миллиардов). Мечтая о богочеловеках, они искали в них характеристики внешнего идеального бога, даже если считали его несуществующим. А Бог существует, но Он не внешний, и не внутренний (в богочеловеках), Он – Всё. Бесы – это тоже Он. Отказаться от защитительного насилия могут единицы из миллиардов, если не реже, и так было и будет всегда (вряд ли кто не согласится), а грань между видами насилия часто неразличима. А прелюбодеяние? Грех перед богом? – в 21 веке это просто смешно. Да, оно может быть поводом к насилию, с этим не поспоришь, но у насилия вообще много поводов, а порой ему вообще не нужен повод, на то человек и не животное. Вряд ли культура, не говоря узко об искусстве, была бы возможна, а жизнь хоть сколько-то интересна без этого аспекта. Одна жена, одна семья – не есть залог индивидуального Спасения, страх смерти не уйдет, с ними нельзя отказаться и от защитительного насилия, а определить вид насилия трудно – всё продолжится. Никогда человечество не разделится на одинаково всем удовлетворенные “ячейки общества”, причем без “остатка”. Да чего уж там, и семьянин может стать Гитлером. В тоже время, прелюбодеяние – это обычное проявление жизни, которое вполне может регулироваться светской моралью, законами, наконец, чтобы не стать источником насилия.

      От формулы “все позволено” человечество может спасти не протестантская (в широком смысле, как протестная) святость и уж конечно не откуп от грехов (через Инквизитора), а только его собственный разум, опирающийся на данные науки. Инквизитор мог бы “Спасти” своим обманом, если бы он был один на все человечество, но “инквизиторов” всегда много и они натравливают людей друг на друга, преследуя свои вполне земные материальные цели. Мало кто осознает, что Папа – это фактически бог, а Патриарх лишь главный служитель (помощник) в отправлении культа, даже не посредник между богом и людьми. И Патриарху почести оказывают, пожалуй, даже большие. То же касается и священников более низких рангов. Православные священники, вслед за католическими, давно “поднялись” из простых служителей культовых мест до представителей бога. А без понимания этого отличия, от протестантизма (сути) православия ничего существенного не остается. Православие выродилось в такой же институт, что и католичество. Может быть, только восточные религии-философии, с идеей реинкарнации, чуть-чуть ближе к общности человечества, менее склонны указывать врагов среди других государств. Но и в них, тем не менее, всё портит то, что главной искомой целью служит вечная жизнь души индивидуума в нирване (то есть, в раю), а не в других людях.

      Человеку даны мозги, индуцирующие сложнейшую Душу, обладающую моралью, или совестью (основанной на способности ставить себя на место других), чтобы он мог разграничить, когда насилие защитительное, а когда нет, когда прелюбодеяние – это удовольствие, а когда оно несёт кому-то горе, или вызывает насилие. И, соответственно, ограничивал порывы своей материи в интересах других людей. А если не может, если Душа неразвита, или даже искажена материей так, что, напротив, усиливает эти порывы вплоть до абсолютного бесцельного зла? Тут-то уже и должны выходить на сцену демократически выработанные законы, а не сказки о грехах или патриотизме.

     Царство божье на Земле невозможно. Плохо это? Нет, в этом спасение Мира. Царство божье – это идеал, он не существует без материальной основы. Материя исчезает и появляется вновь и вновь, и всегда начинает со зла, хотя бы самого невинного, как необходимости, для своей пользы. И лишь постепенно, через миллиарды страданий и раздумий, понимает, что её вечная жизнь не может заключаться в чём-то подобном индивидуальному яйцу как у Кощея Бессмертного, а может воплощаться исключительно в пользе другой материи, так как она едина с ней. И только так будет иметь смысл. А так как появление новой материи постоянно, то и процесс такого её одухотворения не прекращаем. А если бы было царство? Материя рождалась бы сразу идеальной. Представьте только себе: дети, живущие для других – это же страшно. Инстинкты самосохранения стали бы рудиментироваться…

       Не надо отказываться от своих “грехов” и бороться с чужими, из-за боязни их. Такой путь, это не ступень к становлению избранных как Иисус. Монашество бесполезно, а монашество с мечом  просто за гранью понятий добра и зла. Сравните: С. Радонежский, Пересвет, крестоносцы, современные хоругвеносцы, ваххабиты. Чудовищное сопоставление? Хочется ответить – конечно, да. Но свою лепту (пусть очень разную) в дело сохранения насилия на Земле (культа силы) они вносят все. Как и вообще все люди. Но к выше перечисленным особые требования, они идеал для многих своих единоверцев, и насилие они оправдывают не естественными требованиями материи, а верой, борьбой с чужими грехами. Это тупиковый путь. Те же, кто истинный идеал, они не столько отказываются от своих грехов, сколько не борются с чужими. Желания материи не есть грех в их понимании, они не просто ничего не имеют и не хотят, нет, напротив, они хотят и даже очень, но только не для себя, и не для своего ордена, и не для своего народа, и не для своих единоверцев, а для всех людей, без исключения.

       Чтобы не бояться смерти, надо отказаться от ”соревнования”, но никогда люди в массовом порядке не согласятся на это, особенно если представляют своего бога отдельным от них самих. Они знают, что он их простит, особенно если есть посредники (очень ярко это показано в повести “На краю света” Н.С.Лескова), это притупляет страх, но не убирает его. Это главная причина бед. Страх смерти не уйдет, а само Соревнование найдет дополнительное ложное оправдание – не как неизбывное свойство материальной природы, а как торжество той или иной веры, религии, то есть, мнимое торжество над высшими законами (природы и общечеловеческими).

      Только если признать, что ты и есть бог, уже сейчас, при всех своих недостатках, точнее, часть бога, как и все, можно принять свои и чужие “грехи”, не проклинать их, а социализировать. Получать от них удовольствие и пользу. А отказавшись от своих “грехов” в чужую пользу, в идеале можно приблизиться к осознанию своей вечности и Спасению от страха конца жизни. Ну, а “обычные” люди? Они могут, и должны, по своей сущности, и защищаться, и прелюбодействовать, и стяжать, и гневаться, и судить, и присягать, но под руководством морали, поддерживаемой законами, сформулированными с оглядкой на идеал, на феномен богочеловека, не ориентируясь на который как на эталон, нет шансов спасти человечество.    Смысл эталона в том, чтобы напоминать людям, что они не изолированные друг от друга особи, а части Единого Целого, чтобы сдерживать их бесов, чтобы коллективный разум человечества не допустил его полной гибели. Чтобы люди, несмотря ни на что, стремились к объединению против общих опасностей, будь то распоясавшийся агрессор, пандемия, землетрясение или астероид. Чтобы Разум сохранялся Вечно, если не на нашей Земле, то где-нибудь в бесконечной Вселенной, чтобы Бог мог осознавать себя через него. А по Толстому невозможно человечеству спастись от условного астероида, так как для этого нужно развитие, машины, конкуренция.

     Может быть, спасение человечества, а не отдельного человека, и есть главное в идее Спасения: к этому надо стремиться как к главному и вполне достижимому, к спасению от бед, от которых невозможно спастись избранным, а только всем вместе, или никому. Иисус, давая механизм индивидуального спасения – отсутствие соревнования, возможно, сам до конца не осознавая этого, говорит не о том, как построить царство божье, а о том, как реально, физически, спасти цивилизацию.

     Атеизм разделяет человечество на безответственных индивидуумов, религии внешних богов – на самоуверенные боеспособные группы. Но итог один – борьба, грозящая человечеству гибелью. Только религия, опирающаяся на научное понимание Мира, признающая человечество, причем не обязательно единственно наше, “мозгом” Всего, то есть, материализованной и одушевленной энергии эфира Вселенной, иными словами, Бога, может выполнить задачу распространения и развития учения Иисуса. Метафизическая основа единой религии должна быть лишена “волшебных” моментов, чтобы люди не надеялись, что кто-то свыше устанавливает им этические правила, оценивает их поведение и, соответственно, наказывает или награждает их, да еще после смерти. Этика этой религии – давайте ВСЕ жить дружно, метафизика – МЫ единый мозг единого бога.

    Что такое – этот Бог, неизвестно, также как и что такое Вселенная, или бесконечность. Эти знания лежат за Пределом человеческого познания (см. текст “Предел знаний”), ответа на эти вопросы не будет, в этом, если хотите, отрицание самоуверенного примитивного материалистического атеизма.

       Бог не может соревноваться с самим собой, одному человеку хорошо, значит другому плохо, но это все равно плохо Ему, Одному, то есть, всем нам. Все смерти, сожаления, боль – это проявления Его болезней. Не делай другому того, что не желаешь себе. Кто знает, сколько тысячелетий этим словам. Всё уже было. Наука лишь дает дополнительный базис к пониманию мудрости. Осознание обществом себя реалистичным Богом, то есть Сущностью и из материи тоже, позволяет его членам иметь право на радости жизни. Это уже не грехи. У отдельных людей тоже должны быть права, не только у общества, главное, что все они равны и не должны делать плохо друг другу. Но есть плата за знание своей самостоятельности – страдание из-за страха потери индивидуальной жизни без надежды на продолжение жизни в раю. Есть и выход – кто не хочет, может идти по пути Иисуса, Спастись от этого страха. Казалось бы, довольно просто, по крайней мере, определенно, но великая сложность в том, что если именно хотеть спастись от страха, то Спастись от него как раз то и не получится. Фальшь при вручении себя человечеству, пусть даже в ничтожных долях, всё погубит.

       Остается просто жить. Но что же тогда делать со своими бесами? Мириться с ними в рамках договоренностей с совестью (или церковью), со страхом ожидая неизбежного момента расставания. Смысл: так жить нельзя, но я потихоньку буду. Кажется это единственный, тысячелетиями выработанный, приемлемый большинством, выход. Ну а если бесы или совесть слишком сильны? Тогда остаются маргинальные варианты поведения. Когда совести совсем уже невыносимо повиноваться бесам, скорее прыгать с ними в пропасть (застрелиться, повеситься как герои Достоевского), чем отказаться от них. Смысл: так жить нельзя, но я по-другому не буду. Или растягивать итог прыжка на годы проживания в монастыре, что, по сути, одно и то же. Все варианты, и приспособленческий, и маргинальные – это изгнание (в той или иной степени) своих бесов, которые оживают только в борьбе с чужими. Победить их нельзя, поэтому и своих бесов прогнать не получается, а с ними не уходит и страх потери жизни.

       А просто не надо бороться с чужими бесами. Их надо любить. Вот истинный выход! Логичнее жить по другому смыслу: так жить нельзя, я буду по-другому! Стоять над пропастью (как писал Сэлинджер), и пытаться остановить прыгающих, не исправляя, а любя их (как Иисус прекратил мучения беснующегося), чтобы их бесы не могли найти причин для своего существования – сопротивления уже твоим бесам. Если вступать в “соревнование” с людьми одержимыми бесами, пытаться “вылечить” их силой, то их и ваши бесы “сцепятся” в смертельной схватке, и вы со страхом упадете в пропасть вместе. Лучше пусть бесы (инстинкты-свиньи) падают с обрыва одни, без вас.

     Абсолютной справедливости в материальном мире не будет никогда, а без материи не было бы разумной жизни, и справедливость не была бы нужна.Поэтому программа минимум – спастись “от астероида” всем. А программа максимум – спастись от страха смерти индивидуально, это уже личное дело каждого, массовости ждать не приходится, да она и не нужна Единому Богу. Для выполнения программы минимум нужны только светские законы и разум людей, которые не оглядываются на внешнего бога, а сами сдерживают своих бесов, не давая им беспокоиться о хозяине за счет ущерба другим людям. Полностью“убить” ваших бесов может только любовь к бесам других людей. То есть, любовь, не основанная на соревновательной борьбе за существование, любовь на которую способен только человек, понявший себя как часть единственного бога (целостной и неделимой Вселенной). Только не ожидая опасности от других людей, бесы покинут вас, а вы, как Иисус, останетесь с другими выздоровевшими в вечности “над пропастью”.

       Но без этой “проклятой” соревновательности не было бы прогресса, не было бы и самой жизни, поэтому недостижимость и желанность царства божьего есть условие продолжения жизни и развития, эволюции.

    Царство божие (справедливости) на Земле невозможно и не нужно, хотя стремление к нему неизбежно, но приближение к нему возможно только в обществе, которое не исповедует ни религии внешнего бога, ни примитивного материалистического атеизма. И только в этом приближении заложена возможность физического спасения человечества.

Источник: SR

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=6192

Добавил: Дата: Июл 25 2015. Рубрика: Дискуссия free. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны




Загрузка...






Карта сайта
Войти | Дизайн от Gabfire themes