Почему мы так плохо живем? Часть вторая. Политическая система или электоральный режим?

Политическая конструкция Украинского государства поражает своими институциональными парадоксами. Президент вроде бы как есть, но правят “серые кардиналы”. Правительство имеется в наличии, но понять, от кого оно зависит и перед кем отчитывается – парламентом или президентом – не представляется возможным. Законы тоже, пусть даже формально, обтянуты шоколадной пленкой права, но судебная система разрушена до основания. Политика также прослеживается, но она поглощается бюрократической трясиной.

При этом сказать, что Украина – это карточный домик, который расшатывается в зависимости от геополитического ветра, нельзя. Подобное явление – зависимость от внешних пожеланий – мы наблюдали в период правления Леонида Кучмы. Но уже после Майдана 2004 произошел серьезный крен в сторону европейских правовых стандартов, которые не удалось переломить даже Януковичу с его ментальной зависимостью от Москвы как политического центра. О чем мы и убедились во время Революции Достоинства.

Другое дело, что устойчивые фрагменты украинской политической конструкции носят спорадический характер. В связи с чем недостающие «кирпичики» государственности вынуждено созидать общество, а не власть. Отсюда и уличная люстрация, и многочисленные шумные протесты, и блокада оккупированных территорий. Государство не справляется со своими задачами, не хотя передавая свои полномочия активистам и общественным группам.

Почему так происходит?

Некроз государственных институтов

 

В классической политологии существует несколько критериев определения «силы» государства. Во-первых, институционализация права – органы власти не могут существовать вне права, политические институты должны быть политически взаимосвязаны, а судебная власть выполнять роль арбитра между институтами, государством и людьми. Но украинская проблема состоит в том, что у нас все эти институции – парламент, президент, правительство, партии, суды – остались незыблемыми, советскими. Ситуацию не исправила даже конституционная реформа 2004 года, целью которой было, скорее, исправление системных ошибок электорального цикла 2002-2004 годов. В результате была отполирована государственность под новые (2004-2010 годов) политические реалии, тогда как государство как правовая машина осталось прежним, ржавым и неработающим.

Во-вторых, реформы бюрократии не произошло. Принцип «вертикали власти», заложенный еще Кучмой в 90-х годах, также не претерпел значимых изменений. Больше того, президент и премьер находились в постоянном институциональном конфликте – коабитация в Украине не срабатывала. В результате мы получили конкуренцию-противостояние даже двух исполнительных вертикалей: президентской, контролирующей глав администраций и распределение бюджетных ресурсов, и премьерской (региональные и местные советы) – предоставляющей  эти ресурсы. Внутрикорпоративный конфликт, только общенационального значения. О какой политической ответственности бюрократии может идти речь, не совсем понятно.

Другими словами, налицо конфликт институциональных интересов – между правом как законодательной прописью и исполнением законом как прямой обязанностью бюрократического аппарата. Именно это обстоятельство заставляет нас говорить об отсутствии государственной бюрократии: при определенных условиях она может разделиться на президентскую и премьерскую. В принципе, ничего страшного, – помните гвардейцы кардинала и мушкетеры короля?

В-третьих, публичность политики и политического дискурса. Как неудивительно, но единственный институт, который был создан за последние 10 лет – медиа. В какой мере СМИ зависимы от финансирования, от джинсы или от политиков – вопрос вторичный. Однако само медиа-пространство свободно, хотя и инвестиционно непривлекательно. Другое дело, что в Украине еще не сформирован политический дискурс, агентства зависимы от новостной ленты, да и люди читают больше развлекательные, нежели аналитические материалы. А это, в свою очередь, негативно сказывается и на качестве политики, и на понимании перспектив развития. Ведь не будем забывать, что публичность политики – это готовность общества обсуждать и вовремя реагировать на концептуальные вызовы. Общество активно, оно жаждет перемен, но нет общего связывающего понимания того, какую Украину мы хотим видеть в будущем.

Режим или система?

 

Если же оценивать политическую систему Украины с точки зрения экстраэлекторальных факторов Ричарда Спайдера, тогда нам необходимо ответить на несколько простых вопросов:

  • кто правит?
  • как правит?
  • что движет политическим классом?
  • действительно ли правит?

Кто правит. Как мы уже подчеркивали, Украина – страна институциональных парадоксов. И главный состоит в том, что Украина не объявляла о создании независимого государства. Восстановим последовательность событий: декларация о государственном суверенитете 1990 года, путч августа 1991 года, Акт о провозглашение независимости, сделанный руками консенсусного большинства между коммунистами и национал-демократами, далее референдум, легитимизирующий парламентское решение о провозглашении независимости. То есть речь идет о сговоре элит, которые не имели абсолютного представления, что будет потом, после декабрьского референдума. Леонид Кравчук лишь «украинизировал» имеющиеся в его распоряжении институты, но он не занимался переучреждением государственности. Он продолжал реформировать союз, не понимая того, что СССР уже канул в Лету.

Что сделал Кучма? Сохранив советский парламентаризм, он занялся восстановлением партийно-коммунистической иерархической модели, почему-то названной «вертикалью власти». Только если раньше во главе такой вертикали находился генсек КПУ, то теперь его место занял президент (благо, даже здание АП не поменяли). В условиях отсутствия партийных выборов, пропорциональной избирательной системы и экономических реформ единственно возможное, что ему оставалось, – моделировать большинство в парламенте. Собственно говоря, это и выливалось в политику, хотя на самом деле представляло собой администрирование деятельности Рады.

До сих пор не совсем понятно, для чего нужно было проводить выборы. Парламент не формировал коалицию, коалиция не создавала правительство. При этом кабмин всецело зависел от АП, а депутаты в любой момент могли отправить его в отставку. Но так как партийного большинства в парламенте не существовало, приходилось договариваться на чужом поле. Политика приобрела внеинституциональные непубличные формы, которые и закрепили в конституции 1996 года.

В условиях постоянного калейдоскопа правительств, естественно, возник вопрос, кто выступает гарантом сохранения стабильных правил игры, так как административная зависимость исполнительной власти не позволяла запустить механизм производства политики. Внутриэлитный консенсус на самом деле предоставлял возможность накапливать капиталы, но не создавал предпосылки для планомерного развития. Страну кидало с востока на запад, в зависимости от того, с кем приходилось договариваться и, главное, на каких условиях. Кучма, будучи закаленным партийным управленцем, в этих условиях выбрал себе роль модератора элит, равноудалено распределив между собой приближенных людей. Именно этим товарищам, своего рода стейкхолдерам системы, поручиали формирование партий, медиа-пространства и устойчивых лоббистских групп в парламенте. Так власть перешла к тому, что позже получило название «финансово-промышленные группы».

Выборы 1998 и 2002 годов только закрепили существующее положение вещей. Но президентская компания 2004 сломала эту традицию. Да, ФПГ приспособились к новой, конкурентной реальности эпохи Ющенко, но по сути ведь ничего не изменилось. Ни Янукович, ни Революция Достоинства также не сломали сложившуюся модель правления. Достаточно напомнить, что после отставки правительства Яценюка мы продолжаем жить без легитимного правительства и парламента. А решения принимаются какой-то внеконституционной и внеинституционалной «стратегической семеркой», которая собирается в кабинете Порошенко. Только теперь президент – не модератор элит, а участник процесса.

Как правит. На самом деле тут может быть только три варианта: при помощи патрон-клиентских сетей, этнических групп, массовых партий. Этнические группы мы откидываем сразу же – после Донбасса, Крыма и “русской весны” рассуждения на эту тему кажутся абсурдными. К партиям мы вернемся чуть позже, а вот первый вариант наиболее точно описывает сложившуюся ситуацию, так как те же ФПГ «сидят» на бюджетной кормушке, занимаясь перераспределением бюджетных ресурсов, а не созданием материальных благ. Приближенные к власти бизнесмены одновременно и «клиенты» президента, и патроны для своих политических проектов (партиями эти образования сложно назвать).

Революция Достоинства полностью изменила элитный консенсус, точнее говоря, разрушила его. Патрон-клиентские схемы уже не работают, поэтому очаг принятия решений сжимается до «стратегической семерки». В то же время общество пытается влиять на политиков, но пока безрезультатно. Власти, чтоб кто не говорил, пока удается перетасовывать парламент, откладывая выборы на неопределенный срок. В то же время нельзя сказать, что существует четкое «правительственное» или «президентское» большинство. Политика, благодаря уличному и общественному давлению, как бы возвращается в парламент, однако из-за существования нескольких центров притяжения (президент, БЮТ, оппоблок, Самопомич, остатки ПР, «независимые») не способна это сделать. Опасность заключается в том, что такие центры персонифицированы – Пороенко, Тимошенко, Садовой, Саакашвили и т.д. Отсюда и не получается сложить пазлы. Система 90-х действует, но не восстановима. Видимо, у Пороенко этого не понимают: персоналисткий режим в Украине невозможен, а практика внутриэлитного консенсуса уже изжила себя.

Что движет политическим классом. Здесь также может быть ограниченное количество вариантов. Либо идеология, либо персональная мотивация, но в таком случае речь должна идти о персоналистском режиме.

Что касается идеологии, то она предполагает особый тип легитимации – включенность устойчивых партий в систему принятия политических решений. Однако именно партий в Украине нет, есть только временные pr-проекты “под выборы”.

 

 

 

 

Парламентские выборы 1998

Победители Результаты голосования
КПУ 24,65 %
НРУ 9,40%
СПУ 8,55%
ПЗУ 5,43%
НДП 5,01
ВО «Громада» 4,67%
ПСПУ 4,04%
СДПУ (О) 4,01%
 

 

Парламентские выборы 2002

Наша Украина 23,57%
КПУ 19,98%
За Единую Украину! 11,77%
БЮТ 7,26%
СПУ 6,87%
СДПУ (О) 6,27%
 

Парламентские выборы 2006

Партия Регионов 32,14%
БЮТ 22,29%
Наша Украина 13,95%
СПУ 5,69%
КПУ 3,66%
 

Парламентские выборы 2007

Партия Регионов 34,37%
БЮТ 30,71%
НУ-НС 14,15%
КПУ 5,39%
Блок Литвина 3,96%
Парламентские выборы 2012 Партия регионов 30,0%
ВО «Батькивщина» 25,54%
УДАР 13,96%
КПУ 13,18%
ВО «Свобода» 10,44%
 

 

Парламентские выборы 2014

Народный Фронт 22,14%
Блок П.Порошенко 21,82%
Самопомич 10,97%
Оппозиционный блок 9,43%
РП О.Ляшко 7,44%
ВО «Батькивщина» 5,68%

Фактически набор политических акторов подбирался под конкретные выборы в зависимости от установленных ранее правил игры и под президентство нового лидера. Собственно, задачей и партий, и АП было “согласование позиций” в новых политических условиях. Абсолютно режимный подход, который фиксировал «раскладку» парламентских сил в конце предыдущей каденции. Вместе с тем после ухода КПУ и СПУ с политической арены единственным «выжившим» образованием осталась Батькивщина (и то с точки зрения персонального состава депутатов).

Кроме того, не будем забывать, что президентские компании 2004 и 2014 годов фактически «переписали» партийное поле, в результате чего за этот период оформились две патрон-клиентские группировки, поочередно меняющие друг-друга то в роли «власти», то в роли «оппозиции».Однако  2-партийной системе так и не суждено было родиться. Идеологии в ее классическом понимании здесь нет: «власть» понимается как монополизация права на управление государственным бюджетом, тогда как «оппозиция» выполняет роль «страховки» данной коммерческой операции. Вот и вся идеология.

Примечательно, что Порошенко, национализировав Приватбанк, фактически разрушил внутриэлитный консенсус, невольно предоставив площадку для формирования иной, внеэлитной партийной модели, чем и воспользовалось, к примеру, Движение новых сил» Михеила Саакашвили. А значит, появился шанс перезапуска украинской государственности уже на «народной», а не элитной основе. Но для этого обществу нужно все-таки понять, какую Украину люди хотят видеть, а затем уже «классифицировать» свои интересны по новым партийным квартирам. Старые игроки на это явно не способны.

Что касается мотивации господствующего политического класса, то она заключается не столько в принципе «ничего личного, только бизнес», сколько в стремлении нынешних стейкхолдеров сохранить остатки государства-для-элит, рожденногов 1991 году. Другой вопрос, что прежние институты уже не работают, а новые правила не создаются. Конечно, возникает соблазн подискутировать на тему failed state, что любят делать российские пропагандисты, но это далеко не так. Снова подчеркнем, что государство как раз есть, оно работает, но только для “верхов”, элит.

Нам же нужно государство-для-народа, государство снизу – с иным проектом общественного договора, другой легитимацией, правом, судом, институтами, бюрократией, экономикой.

А задача-минимум для общества – продемонстрировать волю к переменам и сформировать новый политический класс, который и перезапустит государство Украина.

Продолжение. Первую часть смотрите здесь

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=19470

Добавил: Дата: Мар 1 2017. Рубрика: Госстрой. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны




Загрузка...






Карта сайта
Войти | Дизайн от Gabfire themes