Во вторник вечером в Европарламенте прошли дебаты о состоянии демократии в Польши. Поводом для сбора послужило решение польских властей с помощью законодательных изменений взять под контроль Конституционный суд и общественные СМИ. Эмоциональная дискуссия с участием премьер-министра Польши Беаты Шидло длилась свыше двух часов.

Это далеко не первый случай, когда евродепутаты вызывают на ковер лидеров государств. Полгода назад за безответственное отношение к финансам, повлекшее угрозу для всей еврозоны, в ЕП отчитывали премьера Греции Алексиса Ципраса, а еще раньше — за авторитарные тенденции правления — главу венгерского правительства Виктора Орбана. Но польский казус выделяется на общем фоне. Им всерьез заинтересовалась Еврокомиссия, по решению которой впервые в истории ЕС в Польше запущен процесс оценки состояния верховенства права.

Европейские обозреватели расходятся в догадках, чем завершится этот уникальный, по сути, конфликт. По одной версии, через показательную историю с Польшей Брюссель напомнит странам-участницам о необходимости соблюдения дисциплины, в том числе по вопросам приема беженцев. По другой, проверка закончится без результатов, строптивая Варшава найдет поддержку среди других государств, и это забьет еще один гвоздь в крышку гроба Евросоюза как политического проекта. Третья теория: нынешнее разбирательство — не более чем попытка Еврокомиссии отвлечь внимание общественности и СМИ от собственной неспособности найти выход из миграционного кризиса.

Не забывают комментаторы и про пикантную деталь: Польша — главный драйвер экономики в Восточной Европе, и именно в эту страну за последние десять лет Евросоюз через различные фонды влил рекордный объем средств (более 100 млрд. евро). Наличие общей границы с Украиной делает Польшу также значимым игроком в процессе транзита российского газа.
В чем уникальность конфликта Варшавы и Брюсселя? Почему он вызывает такой повышенный международный интерес? И как его последствия могут повлиять на судьбу Евросоюза, и в частности Латвии? Разобраться в этих вопросах порталу Delfi помог юрист фракции “Зеленые/Европейский свободный альянс” в Европарламенте Алексей Димитров.

Какие претензии предъявляет Евросоюз к Польше?

Основных претензий две. Во-первых, новое парламентское большинство отменило решение предыдущего парламента, и вместо пяти судей Конституционного суда, назначенных в октябре, назначило пять других судей (правда, предыдущий парламент сам допустил юридическую ошибку — должен был назначить только троих судей, “оставив” двоих новому парламенту).

Во-вторых, в декабре парламент в течение недели изменил порядок назначения правления и совета общественного радио и телевидения, передав эти назначения из независимого совета в ведение министра. Полномочия нынешних членов были прекращены, новые члены связаны с правящей партией.

Таким образом, налицо прямое вмешательство правящей партии в деятельность независимых органов — суда и прессы. Для государства Евросоюза подобное недопустимо, поскольку впрямую угрожает демократии.

Решение о начале проверки является политическим или бюрократическим?

Решение о начале проверки принимает Еврокомиссия без консультаций с Европарламентом или Советом ЕС (представителями государств). Однако очень четких критериев для начала проверки нет, поэтому решение является отчасти политическим (еврокомиссары являются политиками).

Что такое “принципы верховенства права” и “стандарты демократии ЕС”, на которые ссылается ЕК? Откуда возникла эта формулировка?

Формулировка возникла из статьи 2 Договора о Европейском Союзе: “Союз основан на ценностях уважения человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, правового государства и соблюдения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам.”

Это те ценности, которые все государства ЕС обязаны уважать. Проверка касается принципа верховенства права (правового государства), который включает в себя шесть основных гарантий. Например, вмешиваясь в деятельность Конституционного суда, правительство угрожает независимости судебной власти. А вмешательство в деятельность общественного телевидения может нарушить запрет произвола исполнительной власти.

Как будет проходить проверка, и какие решения могут быть приняты по ее итогам?

По сути, проверка будет означать оживленную переписку между Еврокомиссией и властями Польши. Если ответы Польши Еврокомиссию не устроят, она составит конкретные рекомендации со сроком исполнения. Если те не будут исполнены в срок, Еврокомиссия сможет перейти к другой процедуре в рамках статьи 7 Договора о Европейском Союзе, по итогам которой государство может лишиться прав, связанных с членством в ЕС (например, прав на получение еврофондов или на голосование в Совете ЕС).

В истории Евросоюза были аналогичные случаи проверок?

Правовая рамка появилась лишь в 2014 году. До этого в распоряжении ЕС была лишь более сложная процедура в рамках статьи 7. Именно из-за того, что ее почти невозможно активировать, Еврокомиссия предложила новую процедуру, которая является переходной к статье 7. В 2000 году, когда к власти в Австрии пришла крайне правая партия Йорга Хайдера, звучали призывы задействовать статью 7, но это не понадобилось — просто государства в Совете начали координированный бойкот Австрии на двусторонней основе.

Почему ЕС обратил внимание на происходящее в Польше, но проигнорировал не менее спорные с точки зрения европейской демократии реформы в Венгрии?

Есть два различия. Когда подобные вещи (вмешательство в деятельность Конституционного суда и СМИ) происходили в Венгрии, нового механизма еще не было. Второе объяснение — правящая партия в Венгрии входит в состав Европейской народной партии, которая доминирует в Европарламенте и Еврокомиссии, тогда как новая правящая партия в Польше ассоциирована с консерваторами, влияние которых на европейскую политику гораздо меньше.

Почему ЕС считает возможным вмешиваться во внутренние дела страны? Не является ли это покушением на суверенитет государства?

Не является — при вступлении в ЕС государства обязуются уважать ценности ЕС. ЕС не вмешивается в мелочи — нарушение должно носить системный характер (вмешательство в индивидуальные дела исключено), а другие способы решения — малоэффективными (например, международные суды не могут решить проблему независимости польских СМИ). На самом деле такая оценка должна была быть задействована раньше в отношении других стран (например, Венгрии). Просто в Польше сейчас сложилась ситуация, когда невозможно не вмешаться, и Еврокомиссия делает это нехотя.

Насколько реалистичен прогноз, что в свете усиления антиевропейских и националистических настроений Евросоюз будет более внимательно наблюдать за происходящим в странах-участницах, и, например, в случае попытки ущемления в Латвии прав нацменьшинств, скажем, ужесточения языковых требований для рынка рекламы и СМИ, вмешается в ситуацию?

Возможно, после польского прецедента Еврокомиссия будет чаще задействовать новый механизм, особенно если диалог с Польшей будет успешным. Но это никак не связано с усилением антиевропейских настроений. Наоборот, Еврокомиссия и другие должностные лица всячески пытаются смягчить вмешательство, чтобы уровень евроскептицизма в Польше не вырос еще выше.

А если проверка покажет, что факта нарушений принципов демократии в Польше нет, не окажется ли такой исход приговором для самой Еврокомиссии, лишающим ее морального права затевать подобные процедуры впредь?

Скорее всего, проблемы будут найдены — Еврокомиссия вмешалась, когда не вмешиваться было уже нельзя. И в дальнейшем поводы для вмешательства будут оцениваться очень тщательно.

Источник