После Брюсселя: бессмертный ИГИЛ, новая идентичность и православный Халифат

Циничность ситуации заключается в том, что террористические акты в Брюсселе совершили граждане Бельгии, то есть граждане Евросоюза, к которым могут быть применены только санкции, предусмотренные уголовным, а не военным законодательствам. Иначе говоря, нападение ИГИЛ на одну из стран НАТО не может трактоваться как военная агрессия, а потому 5 пункт североатлантического договора остается мертво лежащим грузом, не позволяющим трансатлантической коалиции применить все меры военно-политического давления на приверженцев радикального ислама.

Но тут возникает иная проблема. Когда мы говорим «террористы», мы автоматически признаем, что массовые взрывы и убийства, совершенные этими людьми, не спровоцированы боевыми действиями, международным конфликтом. А потому мы признаем, что имеем дело с элементами гражданской, в лучшем случае – гибридной войны на территории старого континента.

К тому же некоторые параллели между брюссельскими терактами и войной на Донбассе очевидны. В ИГИЛ прекрасно понимают, что подготовку смертников, как и самих кандидатов на роль смертников нужно вести в странах Евросоюза, где политика мультикультурности не позволяет «просеивать» граждан на предмет лояльности и к европейским ценностям, и европейскому праву как юридической квинтэссенции этих ценностей. В свою очередь, Россия подменивал понятия «регулярные войска» на «добровольцы: не отрицая присутствие последних на Востоке Украины, Москва тем самым через минские соглашения пытается заставить Киев легализовать российские войска в качестве некоторых легитимных, для местной феодальной элиты, структур, на которых не распространяется действие и международного, и военного права. Фактически и ИГИЛ, и Россия действуют в единой логике, ориентированной на практическую девальвацию права как инструмента цивилизованного состояния (государственности) общества.

Однако есть и существенные различия между Европой и Украиной. Для Европы важна юридическая квалификация преступления и его политическая оценка, если это необходимо. Тем самым обществу публично демонстрируется, почему данное является неправовым и чем тогда оправдано силовое воздействие государства. Да, квалифицировать взрывы в Брюсселе в качестве преступлений против человечности нельзя вследствие гражданского статуса их «авторов», но терроризм – достаточно серьезное преступление, чтобы определить наказание и для исполнителей, и заказчиков терактов, — пусть даже и посредством международной коалиции.

В Украине же ситуация целиком противоположная: Киев, утверждая, что проводит АТО, сам автоматически признает отсутствие международного конфликта. А раз так, то нечему удивляться и уровню санкций, направленных против РФ, и тому, что Запад уже напрямую принуждает к «мирному» урегулированию, и восприятию большинством стран ЕС российско-украинского конфликта как конфликта гражданского. Запад действует в логике правовых и политических оценок, которые ни президент, ни правительство Украины не собираются отрыто демонстрировать. И в этом отношении гибридная война на Донбассе – это война тайных, непубличных договоренностей, что мы, собственно говоря, и наблюдаем последние два года.

Правда, существует еще один аспект, не позволяющий НАТО применить 5 пункт договора о коллективной обороне, — транссубъектность ИГИЛ как государственного образования. Даже если, — допустим! – принято решении о применении 5 пункта, то возникает вопрос: против кого разворачивать военные действия. В настоящее время «Исламское государство» атакует по крайней мере три государства – Турцию, Ирак и Сирию, на территории которых и так ведутся боевые действия.

ИГ карта

Другое дело – проблема в мультикультурности и трансграничности самого проекта под названием ИГИЛ. Еще несколько лет назад Ангела Меркель заявила о провале мультикультурной в Европе. Но на примере исламских террористов мы как раз наблюдаем, что мультикультурные работают. Не забываем, что  струтуры ИГ стремятся и европейцы, и американцы, и арабы – они получают новую идентичность, новую гражданственность и новые ценности. Пусть агрессивные, антизападные, неприемлемые для цивилизованного мира, но такие, которые цементируют разных людей с разных стран в одно новое целое. И это новое целое отрицает их прежнюю идентичность, прежнюю, в том числе и арабскую государственность. Ведь по сути чего добивается ИГИЛ? Новых границ, новой идентичности и новой ценностной картины миры не по христианским, а по мусульманским канонам, причем в их «радикальной» интерпретации

Как видим, в этом новом, «игиловском» мире нет места ни прежней Европе, ни арабскому миру, — все инкорпорировано новой, постисламской идентичностью. А как воевать с новой идентичностью и при этом пытаться сохранить старые мировые границы?

Теперь, собственно говоря, о «русском мире», к которому апеллирует Путин. Если кто-то думает, что речь идет о восстановлении «советской империи» или, в крайнем случае, о воссоздании Российской империи в границах 1913 года, то он глубоко ошибается. Ситуация – в рамках современных границ – выглядит таким образом:

Русский мир

Бедная Европа, и даже в русско-православном Халифате ей нет места. Так, может, проблема не в террористах, а в приориетности вызовов, которые стоят перед цивилизованным миром? Ведь однажды союз одного сатаниста против другого сатаниста привел к самой кровавой войне и переделу сфер влияния в Европе. Геополитические грабли после распада СССР ведь никто не убирал…

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=11589

Добавил: Дата: Мар 23 2016. Рубрика: Геополитический контекст. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Яндекс.Метрика Карта сайта
| Дизайн от Gabfire themes