Психология боя: что происходит с мозгом во время боестолкновения?

Команда Task & Purpose совместно с военным психологом подполковником Дейвом Гроссманом подготовила краткий материал о процессах, происходящих с нашим мозгом и телом до, во время и после боя.

В 2012 году известный скай-дайвер Феликс Баумгартнер совершил стратосферный прыжок с высоты 39 километров, установив мировой рекорд высоты свободного падения. Спонсор проекта – Red Bull – инвестировал в это мероприятие более 65 млн. долларов США. К работе над проектом были привлечены известные учёные и инженеры со всего мира, однако проект чуть не окончился провалом. И причиной тому стали не технические накладки, а панический страх, который Баумгартнер ощутил за несколько месяцев до прыжка.

Даже в менее экстремальных условиях, нами могут овладеть и управлять отрицательные и деструктивные эмоции. Мир спорта давно знаком с этой проблемой, и поэтому ментальный тренинг является составной частью подготовки любого профессионального спортсмена. Когда Баумгартнер захотел отменить прыжок, Red Bull привлек к решению возникшей проблемы известного специалиста в психологии реального боя (physiology of deadly combat) доктора Майкла Герваиса, которому быстро удалось нейтрализовать страх 43-летнего спортсмена. Прыжок Баумгартнера, во время которого был преодолён звуковой барьер, прошел успешно.01_football_soldierБаумгартнеру помогли наработки из области военной психологии, развивавшейся десятилетия до этого. Уже начиная с 90-х годов 20 века, американские военные приступили к изучению психологии боестолкновений для поиска инструментов, позволяющих выработать прогнозированное и эффективное поведение солдата в бою. Большая заслуга в успешном внедрении этой программы принадлежит профессору психологии Военной академии Вест-Пойнт подполковнику Дейву Гроссману, который изучал психологию и физиологию солдата в условиях боестолкновения. Результаты исследований Гроссмана подробно изложены в его научных трудах и в изданных им книгах «В бою» и «Когда убиваешь».

«Армейское руководство считало это безумием», — рассказывал Гроссман команде Task & Purpose. Они сказали:«Только потому, что это работает в каких-то глупых играх, не значит, что оно будет эффективным в ситуации смертельной угрозы». Мы искали ответ на фундаментальный вопрос: Сопоставим ли страх, который человек испытывает в поединке за супер-кубок, со страхом, испытываемым им в бою? И ответом, который всё изменил, было – да! Всё, что мы можем использовать в спорте, мы можем применить и в реальном бою. Это одно из революционных открытий, улучшающих эффективность солдата в бою».

Конечно же, современные спортсмены не вступают в смертельные поединки со времён падения Римской империи, но, как тут же указывает Гроссман: «Физиологическое возбуждение – есть физиологическое возбуждение». Другими словами, на физиологическом уровне нет никакого различия между подготовкой к свободному падению из космоса или подготовкой к выбиванию двери в удерживаемом боевиками секторе где-нибудь в Рамади. В обеих ситуациях мозг и тело переключаются в режим выживания. И в обеих ситуациях мозг даже наиболее подготовленных людей способен испытывать страх.

Отвага не означает отсутствие страха; отвага — это, прежде всего, способность его контролировать или замещать его чем-то другим: гневом, милосердием, сосредоточенностью, самопожертвованием. Эту способность в солдате можно развить, если он будет осознавать, как функционируют его мозг и тело в условиях экстремального стресса. Будучи в состоянии идентифицировать эти физиологические процессы, осознавая их естественность, человек способен предотвратить развитие неуверенности в себе и возникновение сковывающего страха в разгар сражения.

«Мы умеем помогать людям справляться с последствиями пережитых событий и излечиваться от травм, но лучше делать это на упреждение», говорит Гроссман. «Мы хотим проводить вакцинацию. Но не пенициллином. Предупреждён – значит вооружён. Если человек будет знать, что с ним произойдёт, это уже не сможет застать его врасплох».

Серия анимированной графики, созданной членом Task & Purpose Мэтью Батталья, поможет понять, что происходит с нашим мозгом и телом до, во время и после боя. На протяжении нескольких десятилетий Гроссман интервьюировал участников боевых действий, сотрудников силовых ведомств для проверки и обоснования выдвинутой им и изложенной здесь теории. Конечно, это лишь краткий обзор. Для полного погружения в тему психологии и физиологии войны рекомендуем прочитать книги Гроссмана.02_intro-1

Накануне сражения эмоции каждого бойца находятся в состоянии возбуждения, что в свою очередь способствует улучшению концентрации внимания и подавлению чувства тревоги. такое состояние, по словам Гроссмана, совершенно естественно:
«Каждый объясняет страх разными способами. Возьмем музыкантов. Один музыкант говорит: «Я – разбит в хлам перед выходом на сцену. Меня тошнит, и я чувствую, что сейчас блевану. Это настоящий страх перед сценой». Но он до сих пор хорошо выполняет свою работу, как музыкант. Другой говорит: «Чувак, я накачиваюсь спиртным перед концертом. Кишки урчат. Нервы – как струны». Оба музыканта испытывают одно и то же чувство страха, но одного он съедает, а второй мобилизуется».

Но, всё же одно из наиболее распространённых ощущений среди солдат перед боем – это позыв к дефекации, или, как говорит Гроссман, — «позыв к боевому испражнению».

«В нижней части живота любого человеческого существа находится склад токсичных отходов» — говорит Гроссман. «Тело стремится освободиться от этих составляющих, т.к. в случае травмы живота, они могут способствовать заражению раны и привести к гибели всего тела. Поэтому, пред стрессовым событием всегда наблюдается стрессовая диарея».03_mortar-1На момент начала события тело реагирует радикально, начиная с системы циркуляции крови — наблюдается отток крови от поверхности тела. Гроссман объясняет, что таким образом биологическое тело подготавливается к возможным повреждениям.04_artery_closing_face_white-1«Это спазм сосудов. Перед возможной потерей крови капиллярами, происходит снижение механической активности кровообращения, в результате чего, артерии и сосуды в середине тела, могут удерживать крови в два раза больше, чем обычно. В результате этих процессов мы можем наблюдать бледность лица у бойца».

Для этого существует две первопричины. Одна из них – предотвращение кровоподтёков, которые случаются, если капилляры или вены подвергаются повреждениям от удара тупым предметом. Если в них не будет крови – они останутся целыми. Но гораздо важнее то, что перенаправление потока крови внутрь организма, помогает, в случае периферийного ранения, выжить до окончания боя.

«Представьте, как 5 тысяч лет назад волк вгрызается в Вашу руку», — говорит Гроссман. «Вы обрушиваете на голову зверя серию ударов камнем, защищая себя.Зверь может искромсать Вашу руку практически в лохмотья, но если он не достанет до артерии, Вы не истечёте кровью».05_post_mortar-1Смерть боевого товарища – страшнейшее событие для каждого солдата. Но пока сердце скорбит, средний мозг – часть центральной нервной системы, отвечающая за синхронизацию информации поступающей от органов чувств с двигательной активностью и контролирующая концентрацию нашего внимания – переключается в режим усиленной работы.

«Я называю средний мозг «животным», — говорит Гроссман. «Внутри каждого из нас находится этот зверь. Когда мы сталкиваемся лицом к лицу со смертельной опасностью это животное говорит: «О, на их месте мог быть и ты. Будь осторожен!» Это фундаментальный закон выживания. Прежде, чем Вы сможете помочь кому-то спастись, Вы должны позаботиться о себе. Поэтому наиболее универсальным ответом в такой ситуации служит нечто сродни: «Господи, спасибо, что не меня!»06_brain_drain-1«Так происходит потому, что спазм сосудов также касается и головного мозга. Когда кровь отливает от лица, она отходит и от переднего мозга. И вы больше не можете мыслить рационально», — объясняет Гроссман. «Я называю это «отключкой» (в оригинале — «condition black»). В этот момент Вашими действиями руководит средний мозг, и Вы будете делать только то, чему Вы обучились, только то, на что Вы запрограммированы в результате тренировок, ни больше, ни меньше».

Таким образом, если солдат достигает состояния «отключки» и при этом ему недостаёт адекватной подготовки, возникают все предпосылки для его впадения в ступор. В то же время, хорошо тренированный солдат выполнит все надлежащие действия для устранения угрозы. «Перед лицом явной и реальной опасности, подавляющее большинство подготовленных солдат, будет стрелять», — утверждает Гроссман.07_sounds«Львиный рык — оглушающее и шокирующее явление», — говорит Гроссман. «Но сам лев не слышит собственного рыка также, как и собака не слышит собственного лая. Их слух притуплен, также как и наш. Наш рык – это звук наших выстрелов».08_ear_brainЭто явление получило название «слуховая избирательность». Оно возникает в разгар боя вследствие блокирования мозгом работы нерва, подающего сигналы с внутреннего уха. Согласно исследованиям Гроссмана, 90% участников боёв говорят о пережитом ими опыте «слуховой избирательности». «Вдруг, ты неожиданно оказываешься в засаде. Бах. Бах. Бах. Выстрелы громкие и всё подавляющие. Ты стреляешь в ответ, бах. Твои выстрелы стихают, но выстрелы противника ты всё ещё слышишь».

Зрение солдата также подвержено изменению в ходе боя. Для описания этих изменений Гроссман использует две различные т.н. модели поведения хищника – «атакующий лев» и «динамика волчьей стаи».09_tunnel_visionБольшинство солдат испытывают синдром туннельного зрения. Они говорят: «Атакующий лев» – подобен ракете с тепловой головкой наведения. Он видит только одну цель, и никогда не собьётся». «Это и есть туннельное зрение».

Иногда же, вместо концентрации на одной цели, солдат в состоянии охватить все происходящее на поле боя в его динамике, как волк, нападающий вместе со своей стаей.10_wolves_soldiers«Это и есть наша цель», — говорит Гроссман. «Когда я работаю со специалистами высокого уровня, например, со спецназом полиции Лос-Анджелеса, всегда обращаю внимание на то, как они прогрессируют. Практически все из них переключаются между этими двумя моделями восприятия: концентрация для уничтожения одной основной цели, и затем возврат к комплексному восприятию происходящего».11_bullet_timeСуществует ещё один весьма дискуссионный феномен, касающийся зрения в бою, на реальности которого настаивает Гроссман. Это эффект «замедленной съемки».

«Множество бойцов говорили мне, что они могут видеть полет пули во время боя. Многие позже могли указать точку попадания и это было бы невозможно, если бы они не видели траекторию полета пули. Это не так как в фильме «Матрица», это больше похоже на пейнтбол, где полет шара можно наблюдать», — говорит Гроссман.12_segment_getting_shotРазум раненного бойца часто рисует в его воображении иррациональные картины или даже галлюцинации. Гроссман объясняет, что это не следствие работы психики, а часть механизма выживания.

«Приведу случай женщины офицера полиции из Флориды. Во время перестрелки она получила десять ранений, и в один момент она сказала себе: «Через шесть месяцев я выхожу замуж и вы мне не помешаете!» После чего она застрелила обоих ублюдков, стрелявших в нее. На службу она вернулась через год. Т.е. это пример иррациональных, но одновременно мотивирующих мыслей».

13_segment_firefightОсознание того, что кто-то пытается Вас убить, имело бы достаточно печальные последствия, если бы наше тело и мозг не начинали работать в особом и непривычном режиме. Но если Вы к этому готовы, это не застанет Вас врасплох.

«Существует множество способов адаптации людей к условиям боя и к необходимости убивать. И все эти способы работают», — говорит Гроссман.14_blood_opening_faceОдин из вариантов такой адаптации — «эйфория выжившего». Чувство эйфории, которое человек испытывает, пережив опасную для жизни ситуацию, например, интенсивный бой. «Это естественная реакция тела: Я – живой! Это состояние сравнимо с удовлетворением от выполненной сложной задачи. Ты только что предотвратил смертельную опасность, сохранил свою собственную жизнь и жизнь других людей. Это нормально – чувствовать удовлетворение от этого».

После боя для психики неподготовленного бойца могут наступать последствия, не менее губительные чем вовремя не перевязанные раны. На них во время боя не обращаешь внимания а после боя, когда тело расслабляется, а кровообращение приходит в норму, они начинают кровоточить.

«В итоге, ты — победитель. Ты проломил голову злому волку. Ты победил в бою. А затем ты расслабляешься, истекаешь кровью и… умираешь. Поэтому, насколько важно вовремя наложить на пока еще не кровоточащую рану турникет, настолько же важно помнить, что тело всегда возвращается в исходное состояние. Рана, которая не кровоточила в пылу битвы, начнет брызжить позже. Поэтому важно немедленно наложить жгут если есть ранение. Людям нужно понимать важность этого.»15_hospital_bedДля многих участников боевых действий настоящие испытания начинаются лишь, когда они оказываются за тысячу километров от поля боя, объясняет Гроссман: «Возникает ситуация при которой люди сначала испытывают эйфорию, а затем их накрывает чувство вины. Они думают: «Я его убил и чувствовал себя нормально после этого». На биологическом уровне, средний мозг – «мозг животного» – не чувствует раскаяния по поводу убийства. Но затем другой мозг – «мозг человека», – который доминирует, говорит мне: «Я должен испытывать вину за содеянное». И после этого начинается бесконечный процесс в попытках примириться со случившимся. Но в наших силах прекратить это хождение по кругу, объясняя, что отсутствие чувства вины после боя — это естественно».16_street_walkingТе, кто смотрел фильмы о войне, знакомы с явлением «возвращения в прошлое». Обычно это выгядит так: солдат, недавно вернувшийся с войны, идёт по улице, слышит или видит что-то, что напоминает ему о сражении, и в этот момент картинка переносит нас в прошлое  — на поле боя. Так выглядит придуманная Голливудом интерпретация существующего психологического явления, называемого «воспоминание пережитого».

«Будучи ребёнком, сколько раз Вы касались горячей сковородки? Один раз. Коснувшись ее, Вы вскрикнули, и после этого установилась сильная неврологическая связь. Средний мозг сказал: «Никогда более не касайся этой сковородки» и Вы запомнили это на всю жизнь. Но вероятность погибнуть в бою воздействует на психику значительно сильнее, чем воспоминание об ожоге от сковородки. И так же, как и в случае с горячей сковородкой, она запоминается глубоко и прочно И если Вы не предупреждены о существовании такой связи, Вы не понимаете, что с Вами происходит: Вы слышите громкий взрыв, сердце начинает бешено биться, вы отчаянно хватаете ртом воздух… Мы предупреждаем бойцов о возможности повторно ощутить те же эмоции и чувства, которые они испытывали во время войны. Это может привести к посттравматическому стрессовому расстройству, если не принять соответствующие меры».17_barМногие участники боевых действий предпочитают не говорить о войне, либо говорить о ней неопределённо и пренебрежительно. Это естественно. Мозг не любит заново переживать травматические события. Но попытки упрятать тяжёлые воспоминания поглубже только усиливают их.

«Вы сойдете с ума в попытках забыть», — говорит Гроссман. «В конечном итоге, это закончится психическим расстройством. Необходимо примириться с собственной памятью. Необходимо разделить пережитые события и эмоции, которые их сопровождали. Одним из приемов, применяемых в терапии, является прием отвлечения, суть которого состоит в том, что рассказ о пережитых событиях сопровождается выпиванием жидкости. Прием жидкости – мощный биологическое процесс, который активизирует работу среднего мозга, и дает ощущения безопасности. Повторение этого процесса несколько раз поможет разорвать связь между воспоминаниями о событиях и их эмоциональной составляющей. Т.е. поговорить об этом за пивом со своими друзьями действительно чертовски правильно, но важно знать меру, иначе результат злоупотребления алкоголем может быть обратным».18_helicopter_ride-1Сразу после начала боевых действий, многие, если не большинство, солдат начинают глубже осознавать спокойствие и комфорт мирной жизни. Желание возвратится к ней становится непереносимым. Но так бывает не всегда. Некоторые солдаты, особенно пережившие тяжелейшие бои, начинают за ними тосковать. Гроссман утверждает, что в этом нет ничего противоестественного.

«Они подобны бойцовским псам, которые постоянно ищут драки. Я знал парня, который несколько раз возвращался на ротацию во Вьетнам. Он утверждал, что это самый восхитительный опыт в его жизни. Многих парней заставили идти во Вьетнам, но за редким исключением, никого не заставляли идти туда повторно. Они возвращались потому что хотели. Это было апогеем их жизненного опыта. И в этом нет ничего плохого или неправильного. Такие люди нужны человечеству, а им нужно гордиться собой и тем, что они делали».


Перевод и адаптация PRACTICARMS
Оригинал публикации: This Is Your Brain On War

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=13895

Добавил: Дата: Июл 3 2016. Рубрика: Наука и технологии. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны




Загрузка...





Карта сайта