Россия: возрождение Орды

Проблема геополитического позиционирования современной России почему-то сводится к поиску формальных ответов на два отдаленных от внешнеполитической реальности вопроса: что хочет Путин? и второй: какие признаки российской экономики и политики демонстрируют, что «Россия распадается»? Однако если первый такой вопрос можно, в конечном счете, привязать к анализу правовых и системных аспектов «режима Путина», а также созданной им виртуальной нацистской «матрице», в которую погружено более 80% местного населения, то со вторым вопросом возникают явные проблемы. Почему-то априорно задается аксиоматика «упадничества», деструкции и неработоспособности властной машины, у руля которой находится лидер кооператива «Озеро», хотя институциональных оснований для такого вывода нет.

 

Ошибка экспертов

 

Но ведь странность: сколько бы ни говорили про санкции, изоляцию и бегство капитала, но ведь эти факторы мало чем способствовали расшатыванию кремлевской лодки. Больше того, после имитации протестного движения Кремль в 2012 году окончательно пошел на тотальную сакрализацию собственного политического господства, выстраивая институциональную модель уже сложившейся к тому времени корпоративной экономики, в которой крупный корпоративный капитал был четко привязан к системе элитарного распределения контролируемых  ресурсов, а практика частно-государственного партнерства заменена на принцип феодального «кормления» над отдельными территориями и прилагаемому к нему «населением». Понятие «гражданин» в «новой России» ушло раз и навсегда.

Что же касается частного «нелегального» капитала, то есть капитала, которого по тем или иным причинам не засунули в общее корыто, его бегство не связано ни с экономическими «трудностями», ни с включенными уже после начала российско-украинской войны санкциями. Все намного проще: в России как неофеодальной державе бизнес невозможен в принципе, а симуляционное благополучие центральных районов и потребителей бюджетных дотаций зависит от стоимости нефти марки Brent (и не только). Высокие цены, – а 15-летнее правление Путина попало как раз на пиковый рост стоимости мировых углеводородов, – есть чем платить за политическую реальность. Низкие цены – выкачиваем до поры до времени накопленные на «черный день» финансовые резервы». Проблема лишь в том, что до того, как эти резервы будут выкачены, нужно создать иной кормовой плацдарм для воспитания «правильных» соотечественников. Война как мобилизационный ресурс и технология создания имперской кормовой базы для такой цели годится, но тут вышла «неувязка». Путин думал, что ЕС и США – это «мировые империи», как любят поговаривать великие российские стратегии. По такой изуверской логике, мир продолжает жить в «эпоху Маккиндера» – эпоху борьбы и за территорию, и ресурсы на этих территориях. Но оказалось, что спустя 100 лет произвольно развязать мировую войну и пересмотреть общепринятые «правила игры» уже невозможно.

Иными словами, если абстрагироваться от фактора нефти, то возникает жесткое ощущение, что ни о каком «распаде» России речь не идет. В этом и заключается главная ошибка экспертов, пытающихся «втиснуть» ордынскую цивилизацию в западное понимание «прав и свобод». Не получается. К сожалению.

 

Реверс государственности и ментальная контрреволюция

 

Что предпринял Путин за 15 лет своего безудержного правления? Прежде всего, нужно вспомнить, как пришел к власти бывший подполковник КГБ и что он предложил в качестве нового общественного договора.

Системный бардак 90-х закончился добровольным отказом Бориса Ельцина от власти, – по своей воле или нет, сейчас не суть важно. По крайней мере, первому российскому президенту ничего не мешало и далее править, до ухода на пенсию оставалось полгода. Однако с назначением Путиным премьер-министром в России был совершен элитный и идеологический переворот, когда правящий класс автономно, без учета общественного мнения, переориентировал государство с симуляции прозападного развития на реализацию старой имперской идеи «Россия встает с колен». Путин как выразитель силового, авторитарного проекта государственности сразу же предложил три новых идеи-действия, составляющие такую идею.

Россия возрождение ОрдыПервая – взрывы в Москве и Волгодонске с последующим отказом Ичкерии и войнахам не только в праве на этническую, но и религиозную (мусульманского) самобыность. Тем самым Ичкерия была уничтожена, воссоздана Чечня, но уже как резервация и территория для проектирования авторитарных, силовых практик. После укрощения Татарстана ислам оказался замкнутым в Кавказском хребте, а православие, точнее говоря, Московский патриархат, постепенно начало приобретать форму государственной идеологии, а московская церковь – черты доминирующего политического института, связывающего воедино «народность» и правящую элиту.

Вторая идея – «вертикаль власти», которая пришла на смену невнятному псевдодемократическому проекту ельцинской эпохи. Российское общество вздохнуло с облегчением: для него понятие «порядка» всегда было выше категории «свободы» и возможности самостоятельно думать. Архаическое возрождения «царя-батющки» позволило дать и время для запуска механизмов концентрации нновой государственности, и одновременно создало предпосылки для самоудаления общества и от государства (власти как таковой), и от правящей элиты. Пропаганда и Московский патриархат сделали свое дело – они сакрализировали элиту, уже даже не на политическом, а на религиозном уровне вознеся ее над «населением», которое, в свою очередь, постепенно перестало быть «гражданами».

Третья идея – социальное благополучие в обмен на политическое молчание общества. После того, как последнее было ввергнуто в шок московскими взрывами, организованными ФСБ и было вынуждено замолчать, Путин начал раздавать пенсии и социальные пособия. Либеральная часть общества, полагая, что взрывы были произведены «чеченскими террористами», сразу же присоединилась к остальным, выстроив тем самым сеть неувядаемого гнева, объединившего практически все социальные и профессиональные слои российского социума. Такой общественной консолидации не наблюдалось со времен «дорогого Леонида Ильича».

Новый же «царь», поставив в качестве публичных задач возрождение некоего подзабытого «величия России» и «восстановления геополиического статус-кво», в короткие сроки сумел провести ментальную контрреволюцию. Тем самым были созданы фундаментальные, если не метафизические предпосылки для реверса новейшей российской государственности в сторону сначала персонального авторитарного режима, а сейчас – уже военной диктатуры. А для этого нужно было сделать немало – сначала превратить себя, то есть «путина» в конституирующий власть и государство институт, а затем – при «подавляющем» народном и элитном большинстве – формализовать в правовом поле институты монархизма.

Перестройки системы началась с «приручения» регионов, в особенности, национальных республик. Ельцинское «берите полномочий, сколько захотите» было жестко заменено принципом тотальной зависимости от государственного бюджета и практикой дотаций из центра. Теперь функционирование мало-мальски значимого предприятия зависит от московского чиновника. Как в старые добрые советские времена. Помните губернатора Красноярского края Александра Лебедя, который предлагал простую формулу: налоги платятся там, где расположены предприятия? Не там, где они зарегистрированы (то есть в Москве), как настаивал Кремль. К чему привел такой фискальный спор, всем давно известно.

Далее – национализация и корпортизация отраслей, начавшаяся с ликвидации «ЮКОСа». Тем саамым были решены две задачи: экономическая – переправить под единоначалие все отраслевые потоки, а вторая – ликвидировать любые экономические возможности для финансирования нелояльных власи политических проектов с последующим созданием партийно-бюрократического монстра «Единая Россия», по своей структуре и функциональности явно напоминающего КПСС.

С ликвидацией местных выборов и выборов губернаторов в 2004 году был решен вопрос «замыкания» на кремлевской стене политической элиты. Правящий класс, особенно после того, как Единая Россия на последующих затем парламентских выборах (уже на втором сроке Путина) получила конституционное большинство, оказался замкнутым на одной персоналии – новом царе. Власть как институциональный механизм управления государством, постепенно утратил свою функциональность, превратившись в персональную волю одного человека.

В этом отношении нужно уточнить характер преобразований в российской партийной системе. Концентрация партийного поля и создание де-факто однопартийной системы было невозможно без введения прямого государственного правления. Однако в  отличие от советской, нынешняя российская элита не имеет формализованных механизмов реконверсии, кадрового обновления, в том числе с регионов. Это замкнутый круг приближенных к президенту физических лиц, управляющих выделенными им в пользование феодальными ресурсами («госкорпорациями»). Партийная оболочка нужна лишь для того, чтобы выполнять презентационные функции на Западе и штамповать «законы», закрепляющие собственное экономическое и политическое господство.

Проблема состоит в том, что такое самоизолирование элиты и изоляция государства должно, по идее, спровоцировать деидеологизацию общества и элиты. Действительно, культ потребления для всех – лучший выход, учитывая усталость от броуновских телодвижений политического класса в 90-е. Однако такой идеологический поворот если и был возможен, то только если бы политическая и экономическая система конструировалась по сценарию, предложенной Саудовской Аравией или Кувейтом. Однако это означает и отказ от практики самоизоляции элиты, и от феодализации экономики. Плюс – сохранение позитивных отношений с Западом, откуда получали бы технологии. Что сделано не было. Консенсус был найден в другом: возрождении имперской доктрины «самодержавие, православие, народность» с последующим экспортом симулякрационного «величия» на неподконтрольные внешние территории – сначала в Грузии, где была развязана война в августе 2008 года, а затем в Украине во время так называемой «русской весны». Империя ищет новые ресурсы – консолидация общества вокруг вождя невозможна в условиях падения цен на углеводородное сырье и отсутствие внешнего врага, который хоче колонизировать страну с колониальной экономикой.

И последняя реформа, о которой следует сказать, – увеличение срока правления президента с 4 до 6 лет. Вместе с аннексией Крыма это означает изменение конституционного строя государства с последующей политической делегитимацией всей элиты. Опять же, по идее, нужно было проводить новые выборы и президента, и парламента. Что также не произошло. Почему? Все очень просто: на смену политической пришла легитимность православная, религиозная. Она не требует выбора, она живет за счет веры. В царя, государство, церковь и власть.

Продолжение следует…

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=6772

Добавил: Дата: Авг 28 2015. Рубрика: Блог-пост. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны




Загрузка...






Карта сайта
Войти | Дизайн от Gabfire themes