Страх иммиграции и новая политическая идеология

В последние годы проблема иммиграции стали преобладать в западном мире. В США иммиграция стала одним из самых важных моментов президентских выборов. В Европе она также является ключевым политическим вопросом.

Европейское определение нации как соотнесенное с определенным местом, локальная культура, сделало восприятие иммиграции особенно трудным. В Соединенных Штатах, однако, существует также серьезная опасность того, что рост миграции ставит под вопрос идентичность нации.

Однако нынешний пик страха иммиграции имеет более конкретный источник происхождения — кризис 2008 года. Но это может быть объяснено только благодаря проекции миграции на другие последствия данного события. В 2008 году мировая экономика претерпела большие изменения после сильного роста, который начался в 1982 году. Часть проблемы — это следствия мошенничества и неточного прогнозирования последствий ипотечного кризиса 2007 года.

Но была и более глубокая проблема. Экономический бум создал большую неэффективность, потому что огромное количество дополнительных денег попадали в руки людей, которые не тратили их на продукты питания, одежду и кров, а вместо этого инвестировали, чтобы заработать еще больше денег. В течение значительного промежутка времени такие большие объемы денег работали в качестве инвестиций, а физические лица превратились в более чем государства, одновременно порождая богатство и занятость.

Но в конце этого цикла произошли две вещи. Возможности для качественных инвестиций уменьшились, а, соответственно, снизилась и их производительность. Инвесторы имеют много денег, но деньги сами по себе не порождают высокую производительность.

Результатом стал высокий спрос на инвестиционные возможности. Спрос на благоразумные инвестиции создал ипотечный кризис. Тогда предполагалось, что жилье является абсолютно безопасным вложением.

Но основное предположение, что цены на жилье будут расти, постоянно опровергается. На его базе перед лицом продавца стояла не финансовая змея нефти, а консервативный инвестор, который хочет отдельное место, где можно положить деньги в сейф, будучи уверенным, что со временем такие безопасные инвестиции станут еще более привлекательными.

То, что было создано в 2008 году, оказалось огромной системной декомпрессией.

Эта декомпрессия выражается в том, что инвесторы внезапно стали более осторожными и без инвестиционного капитала. Затем наступил длительный период, в течение которого начали проявляться последствия того, что произошло. Кризис был мощным событием на протяжении длительного периода времени. Логический вывод заключается в том, что бум, который длился целое поколение, будет заменен системой дисфункцией, которая также охватит целое поколение. Давление должно начать балансировать в течение долгого времени.

Это не первый раз, когда происходит такая вещь, но на этот раз было что-то уникальное. С 80-х годов страны и экономики стали гораздо более взаимозависимыми. Когда это было выгодно, все аплодировали, но в то же время глобализация создала лесной пожар без инструментария, ограничивающего сам пожар. Взаимозависимость в сфере производства и потребления — международной торговли в сочетании с последствиями финансового вывиха — не ограничивается одной страной. Это стало всемирным явлением.

Альтернативная идея состоит в том, что свободная торговля и свободный поток денежных средств имеют важное значение для благополучной экономики; любой сбой системы означает, что нет места, чтобы спрятаться. Если вещи развиваются, то в то же время они разрушаются. Существовало несколько мест, которые могли быть защищены от последствий экономических перемен, но они пострадали одновременно. Вместе с тем это было не так глобально, как  в период агонии 30-х, спровоцировавшей длительный период дисфункции.

Финансовый кризис трансформировался в экономическое недомогание. Такой экономический недуг создал социальный кризис. Социальный кризис генерировал глобальный политический кризис. Класс, который взял на себя главный удар в 2008 году, выступил против элит и их статуса. Элиты были сосредоточены слепо на своих интересах, а идеология не заметила восстания. Дональд Трамп в США, Brekzit в Великобритании и ряд партий на европейском континенте засвидетельствовали ортодоксальность взаимозависимости и превосходство финансовых интересов правящих классов над интересами общества. Доминирующие элиты и их союзники были совершенно не готовы к фундаментальным вызовам 2008 года. Они из-за всех сил старались, чтобы вернуть эти мирные времена. Люди же, которые противостояли им, считали, что не нужно никакого поворота назад и пытались найти совершенно иную парадигму, которая казалась совершенно бессмысленной для элиты. Последние оказались совершенно незаинтересованными в реализации чьих-либо интересах, кроме своих собственных.

Политическое потрясение не ограничивается американо-европейскими отношениями. Это можно наблюдать на примере эволюции некоторых диктаторских режимов, где правительства полностью контролируют власть. Президент России Владимир Путин и президент Китая Си Цзиньпин являются наиболее значимыми примерами. Переходя к более репрессивным позициям, атакуя свои финансовые элиты, они набирают популярность и власть. Их намерение состоит в том, чтобы увеличить свою политическую силу. Этот процесс ассимиляции можно увидеть также и в Саудовской Аравии и Турции. Повторное появление национализма является логическим результатом провала взаимозависимости.

Идеология до 2008 г. предполагала, что экономический рост приносит пользу всем. Согласно идеологии после 2008, рост экономики сопряжен со стагнацией заработной платы среднего и низкого класса. И как раз это приводит к политическим столкновениям.

Сейчас появляется новая идеология. Пока она еще не в тренде, но набирает силу. Согласно предлагаемым идеям, контроль нации и снижение ее зависимости от глобальной экономики – это взаимный процесс. Национальное государство продуцирует товары, которые глобализм не в состоянии принять — чувство общности, сохранение культуры, чувство собственной личности. Глобализм означает: люди без нации, люди без общества. Они одиноки и беспомощны. Поэтому есть вещи важнее денег.

В этом контексте европейско-американскую оппозицию к иммиграции можно понять. Существует растущее неприятие взаимозависимости, и это не просто вопрос о торговле, это вопрос сохранения нации. Большой поток иммигрантов, в основном нелегальных, представляет опасность для спасательной шлюпки — или национального государства, то есть людей, чью судьбу я разделяю.

Враждебное отношение к иммиграции является еще одним аспектом огромного изменения ценностей и убеждений. Но элиты осудили такие настроения как расистские. Действительно ли это так — вопрос господствующей идеологии после 2008 года.

Последствия событий 2008 года были мягче и прошли медленнее, чем в 1929 году. Тем не менее ощущения последствий кризиса все еще резки. Но есть простая истина. Мир после 1929 года изменился и перестал быть тем, чем был до 1929 г. Эта истина остается верной и сегодня. Все режимы изменились по сравнению с тем, как они работали, а большинство демократических элит были удивлены этим изменением. Презрения к неизменности своих противников недостаточно, чтобы сохранить статус-кво. Похоже, что 2008 год стал поворотным моментом нашей истории, — точно так же, как это было в 1991, 1945 и 1929 годах. Это кардинальное изменение в понимании того, как устроен мир.

Автор: Джордж Фридман

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=15516

Добавил: Дата: Сен 30 2016. Рубрика: Идеи и дискурс. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
...

Комментарии недоступны

Загрузка...
Яндекс.Метрика Карта сайта
| Дизайн от Gabfire themes