Увольнение Щокина ничего не изменит – Виталий Каско

Бывший заместитель генпрокурора Виталий Каско, который стал известным после дела “бриллиантовых прокуроров”, рассказал о внутренней “кухне” ГПУ и обстоятельства, которые побудили его подать в отставку.

Также Каско, который в прокуратуре занимался вопросом возвращения в Украину украденных экс-чиновниками средств, объяснил, чья вина в том, что процесс тормозится. В частности, он поделился данными об экс-министре Виталии Захарченко и рассказал, почему пробуксовует дело экс-министра экологии Николая Злочевского.

– Когда впервые появилась мысль написать заявление об отставке?

– На прошлой неделе появилось скорее окончательное убеждение, что вряд ли уже я буду в состоянии каким-то образом повлиять на то, чтобы прокуратура изменилась. Постепенно я к этой мысли созрел, пообщался с коллегами, в том числе с иностранными партнерами и убедился в правильности своего решения.

– Были после обнародования вашего заявления какие-то звонки, предложения или личные встречи со стороны руководства ГПУ с тем, чтобы удержать вас в должности?

– Нет. Я думаю, что наоборот. Руководство ГПУ с радостью удовлетворило мое заявление. Сделало это очень быстро.

– По закону вы должны отработать еще две недели. От вас такое требовали?

– От меня такого не требовалось, и я очень счастлив, потому что я не видел смысла находиться в институты. В тот же день, когда я провел пресс-конференцию, я забрал и трудовую книжку, все необходимые документы, отдал удостоверение. И на следующий день в прокуратуру не заходил.

– Кому выгодно то, чтобы вы не работали в ГПУ?

– Дело в том, что это мое собственное решение. Безусловно, оно было обусловлено определенными факторами. Меня, по сути, привели к такому решению. Я думаю, что мое пребывание в прокуратуре многим не нравилось. В частности тем прокурорам, которые не хотят работать в новых условиях, которые абсолютно устраивало, как работала прокуратура во времена Пшонки, которых абсолютно устраивала система координат, которая действовала тогда. И они постепенно, такой ползучей контрреволюцией вернули те же правила игры, которые существовали тогда. Бороться с этим, если нет желания у руководства ГПУ, нет политической воли изменить ситуацию, можно было только в пределах своих полномочий. Когда этих полномочий нет, нет соответственно никаких перспектив что-то изменить. Соответственно, и оставаться в такой прокуратуре нет смысла.

– Вы говорите, что при Пшонке была одна схема работы, к которой все привыкли. Что именно вы пытались изменить?

– Это действительно очень просто. Что собой представляет прокуратура в Украине? Это прокуратура советского типа, строится по принципу иерархии. С одной стороны генеральный прокурор не является в достаточной степени независимым от политикума. Он связан определенными политическими целями, соответственно действует с учетом этих целей, опасаясь отставки. С другой стороны, сама по себе система четко подчиненной. Когда нет независимости прокуроров внизу от вышестоящего прокурора, это означает, что эта система может выполнять любые задачи несмотря на то, должна ли она действовать в соответствии с законодательством, или вопреки законодательству.

В нормальной, европейской системе прокуратуры прокурор является независимым как снаружи, от политических влияний, так и внутри системы – он защищен от произвола со стороны своего руководства. И в европейской прокуратуре нет такой практики, когда выше стоящий прокурор может позвонить прокурору района или области и дать ему определенное указание о том, чтобы закрыть какое-то уголовное производство или начать уголовное производство в отношении кого. Нет такого, там прокурор является независимым. Он никогда не будет выполнять такое указание. В нашей системе, к сожалению, это работает. И либо мы меняем эту систему и переходим к европейской модели прокуратуры, либо у нас не будет иметь значения, какая фамилия человека, который занимает должность главного прокурора. Не будет иметь значения, кто будет сидеть внутри паутины, пока именно сеть не будет уничтожен.
– Вам лично кто-то звонил, связывался с вами с такими предложениями – на это глаза закрываете, а на это сделайте акцент?

– Вы знаете, у меня в прокуратуре есть определенный имидж. И меня просто с такими предложениями не обращались, потому что понимали, что ничего из того хорошего не получится.

– Сейчас часто в Фейсбуке и СМИ распространяют блог Татьяны Чорновил, где она опубликовала злобную статью о вас. Вы ее читали?

– Нет.

– Если коротко, это о том, что по ее инициативе подано заявление в НАБУ относительно служебных квартир, которые вы себе вроде приписали.

– Пост Татьяны Чорновил я не читал, но вы очень легко можете почитать мои декларации, я подавал во время работы в прокуратуре. В этих декларациях четко отражено все имущество и и единственная квартира, которая у меня была за все 18 лет, которые я вообще работал после окончания университета. Ее могли посмотреть и неправительственные организации, и фискальная служба проводила проверку, и во время закона об очищении власти меня проверяли. Ни у кого никогда не возникало вопросов. Это одна квартира, которая находилась и находится в моей собственности. Поэтому различные публикации по этому поводу – это часть информационной войны. И за спинами тех людей, которые этим занимаются, стоят известные мне люди.

– Рассказывают, что у вас есть домик под Киевом в Новых Петровцах.

– Объект незавершенного строительства, который также указан в декларации и миллион раз проверялся. Все, кто хотел посмотреть на этот домик, на те лужи и разобран забор, уже сделали это. Это дачным домом, незавершенным, там никто не живет и жить там невозможно.

– Кто будет следующим генпрокурором если вдруг все же Верховная Рада примет отставку Шокина?

– А давайте пойдем с другой стороны. Это фамилия будет иметь значения, если в Украине появится политическая воля создать нормальную европейскую прокуратуру. Какие бы фамилии мы не обсуждали, которые хороши на первый взгляд это не были люди, если такой политической воли не будет, то, по моему мнению, соглашаться на такую ​​должность будет самоубийством.

– Некоторые называют ваше имя.

– Я бы хотел передать месседж тем, кто размещает такие посты, я не претендую на должность генерального прокурора. У меня сложилось такое устойчивое впечатление, что кто-то очень боится, что я могу стать генеральным прокурором, или может ли общество или международные институты будут называть мою фамилию. Я не имею такого желания в существующей системе координат. Поэтому я думаю, что можно успокоить всех тех людей, которые по этому поводу волновались.

– Прокуратура отреагировала на вашу отставку очень просто: назвала это пиаром.

– Они имеют на это право. А в чем суть этого пиара? Что я от этого выиграю?

– Суть их объяснений в том, что вы развалили дело “бриллиантовых прокуроров”.

– Задавали мне такой вопрос журналисты. Я пробовал им четко объяснить, в чем суть этой манипуляции. Дело “бриллиантовых прокуроров” расследовалось НЕ КАСКО, а КАСКО и Сакварелидзе. На определенном этапе я курировал прокуроров по делу, а Сакварелидзе – следователя. Затем генеральный прокурор поменял нас местами. Мне он отдал следствие, Сакварелидзе – прокуроров. Оба подразделения занимались расследованием дела алмазных прокуроров. И я считаю, что это дело расследовано очень хорошо. Более того, мы выполнили свое обещание и дело в части эпизода о взяточничестве закончили в ноябре 2015 года. А потом защита знакомилась с материалами уголовного производства. А когда ознакомилась, в первый же день 2016 года, 4 января, мы его направили в Печерский суд. То есть свое обещание обществу о том, что мы доведем это дело до конца, мы выполнили – дело находится в суде.

– Расскажите подробнее о самом деле.

– По делу проведены негласные следственные действия, санкционированные судом, во время которых зафиксированы факты переговоров основных фигурантов дела, подтверждающие их заговор на получение взятки. Зафиксированы аудиозаписями, видеозаписями, показаниями свидетелей, заявителей по делу. Доказательств, по нашему мнению, более чем достаточно.

– Бриллианты настоящие?

– Бриллианты настоящие. Их стоимость в соответствии с экспертизы составляет около $ 25 тыс.

Теперь по следующим расследований. Мы не остановились на эпизоде ​​со взяточничеством. У нас расследовалось не одно уголовное производство по “бриллиантовых прокуроров”. Мы имели уголовное производство по Корнийца по факту завладения бизнесом господина Чайковского – предприятие “Николсан”. Это мусорный бизнес – переработка, вывоз мусора в Киеве и области. Это уголовное производство, в котором Корниець подозревается в том, что он годами требовал и получал от бизнесмена, скажем так, “оброк”, постоянные денежные поступления за то, что он не будет вмешиваться в деятельность бизнеса. И наконец решил просто отобрать это предприятие.

– Какова была сумма “оброка”?

– Там разные суммы. До 80 тыс. Грн в месяц дохода, то есть это было около $ 10 тыс. В месяц.

Самое интересное в этом уголовном производстве, что оно существовало еще до дела “бриллиантовых прокуроров”. Этот факт был выявлен еще прокуратурой города Киева, и когда он расследовалось, а потом вдруг его забрали в Главное следственное управление Генпрокуратуры и очень тихо закрыли. Хотя по нашему мнению, там был очевиден состав преступления, его надо было расследовать и направлять в суд. Мы обнаружили это уголовное производство. Я лично отменил постановление о прекращении уголовного производства, потому что, к сожалению, ни генеральный прокурор, ни заместитель генпрокурора, ответственный за расследование в ГСУ, не хотели этого делать. Я его отменил, мы собрали доказательства вины этого лица и окончательную подозрение объявили где-то неделю назад. Вот мы утром объявили окончательную подозрение, а вечером вышел приказ генерального прокурора о ликвидации следственного управления Генинспекции, которая объявила это подозрение. Как в известной шутке – совпадение? Не думаю, что это совпадение. Нами расследовались и другие уголовные производства по “бриллиантовых прокуроров”.

Еще до “бриллиантовой” дела на одного из его фигурантов – Корнийца – был открыт и тихо закрыто уголовное производство по “отжим” мусорного бизнеса.
Теперь по поводу того, что дело развалилось и это попытка избежать ответственности. Меня лишили влияния на следствие в Генеральной инспекции, лишили влияния на прокуроров Генинспекции, и лишили каких-либо полномочий по Генинспекции. При этом я должен был оставаться в Генеральной прокуратуре, сидеть на кресле и с стороны наблюдать, как кто-то разваливает в суде дело “бриллиантовых прокуроров”. Простите, я начал ее вместе с Сакварелидзе и отвечал за прокуроров, которые должны идти в суд и поддерживать обвинение по этому делу. И очень логично было бы, чтобы я и завершил это уголовное производство. Но сначала у меня отбирают прокуроров, затем отбирают следователей, а потом заявляют публично, что я так ответственности избегаю и не хочу работать в прокуратуре.

– Вы слышали о поправках, которые президент внес в закон о прокуратуре? В контексте того, что новый генпрокурор имеет право увольнять антикоррупционного прокурора.

– Я слышал от экспертов Евросоюза, я слышал недовольство представительства ЕС. Я их полностью понимаю.

– Для чего тогда создавалась антикоррупционная прокуратура, что будет полностью зависеть от генпрокуратуры, которая нисколько не изменилась?

– Я вам скажу больше. Даже с этими изменениями, в предыдущем законодательстве, на антикоррупционного прокурора были определенные рычаги влияния. Все было не так радужно, как могло показаться на первый взгляд. Однако после таких изменениям мы, по сути, сможем говорить о нивелировании независимости антикоррупционного прокурора. Это крайне печально. Это видно нашим иностранных доноров, которые оценили эти поправки таким образом. Я очень надеюсь, что они будут заветированные президентом. Это очевидно нуждается в исправлении, так как ожидания общества от работы НАБУ очень большие. Тем более, что подходит время, когда общество хочет увидеть результаты. Заворачивания этих надежд общества и создание зависимой прокуратуры – это будет абсолютно неправильно.

– Ваш международный отдел в ГПУ занимался только продолжением санкций или еще и возвратом средств?

– Международный отдел сам по себе не может искать и возвращать активы по собственной инициативе. Он может помогать следствию искать и возвращать активы. Тем не менее, несмотря на это, еще полтора года назад, как только меня назначили заместителем генерального прокурора, я совершил ряд визитов в страны, где были заморожены активы бывших чиновников. И несмотря на то, что это не в моей компетенции и обязанностью, используя свои хорошие связи в органах прокуратуры разных стран, я привез украинскому следствию огромное количество материалов, где были указаны номера счетов, названия банков, фамилии людей, фамилии конечных бенефициаров по многим странам. Это лица с санкционного списка ЕС, Швейцарской Конфедерации.

Каско в Голландии получил огромное количество материалов, которые давали полные схемы принадлежности имущества Виталию Захарченко. Однако дело против экс-министра до сих пор не в суде.
При нормальных условиях к этому должен прийти следствие путем расследования уголовного производства в Украине. Я им значительно облегчил работу. Увы … Вот яркий пример. В Голландии я получил огромное количество материалов, которые давали полные схемы принадлежности имущества господину Захарченко. Были голландские холдинги, на которых висели все объекты бизнеса и недвижимость бывшего министра внутренних дел. Это было передано Главному следственному управлению. Я до сих пор не слышал об обвинении Захарченко в совершении экономических преступлений, бы направлялись в суд и в каких бы фигурировали эти активы, к сожалению.

– Почему так?

– Причины две. Первая – недостаточный уровень профессионализма следствия. Следствие в Украине интенсивно гробилось. Вторая – это коррупция.

Яркий пример коррупции – дело Злочевский. Когда адвокат Злочевского обращается к следователям Генеральной прокуратуры и на следующий день получает ответ на свой запрос о том, что Злочевский является самой порядочным человеком в мире. После прочтения этого письма ему должны как минимум дать какую-то государственную награду. Мы даже не знали, что следствие такой ответ дало. И этот ответ следует в британском суде. И британский суд ставит британским прокурорам логичный вопрос: а почему когда наш главный офис обращается в прокуратуру, она месяцами отвечает, а когда адвокат Злочевского обращается, то ему на второй день дают ответ? И почему Злочевский такая порядочный человек, а вы к нему претензии какие-то есть?

Возьмем ситуацию с направлением дела Злочевского в МВД. Почему вдруг уголовное производство в отношении бывшего чиновника, которое по законодательству четко должен относиться к компетенции прокуратуры, вдруг по чьему решению попадает в МВД. Кстати, я до сих пор не знаю, кто подписал постановление об определении подследственности. Мне очень интересно, кто этот человек и почему она определяет подследственность уголовного производства по Злочевского МВД. И почему это уголовное производство бродит по МВД, когда в Великобритании решается вопрос, сохранять арест на имущество и счета Злочевского?

Экс-заместитель генпрокурора вспомнил, как удивлялись британские судьи, что украинская прокуратура скорее сотрудничает с адвокатами подозреваемого, чем с ними.
– Можно предположить, что следователей прокуратуры подкупают из-за границы?

– Для этого существует Национальное антикоррупционное бюро, чтобы разобраться, какие же факторы повлияли на такие действия следователей, в частности в деле Злочевский.

– То же самое касается и Ефремова и Ко?

– Просто Злочевский является наиболее показательным примером. Это были реальные средства, которые арестовали прокуроры Великобритании по собственной инициативе, которые ожидали от украинского следствия более адекватной реакции, чем они увидели. То есть много факторов [почему дела против экс-чиновников не доходят до суда], но главные – это недостаточный профессионализм и коррупция.

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=10985

Добавил: Дата: Фев 23 2016. Рубрика: Блог-пост. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
Loading...
Загрузка...

Комментарии недоступны




Загрузка...






Карта сайта
Войти | Дизайн от Gabfire themes