Восстание Патриархата: мужской и женский дискурс в современной литературе

В этой подборке книг мы изучим мужской и женский дискурс в современной литературе. Тело здесь представлено как орудие художественного высказывания, а каждая книга — неожиданный и смелый авторский взгляд на проблемы телесности. В этих текстах нет места стеснению и эвфемизмам: только попытка рассказать о чем-то большем, выйти за пределы тела. И все ради одного — освобождения.

Инга Шепелева alter ideaИнга Шепелева, поэт, литературный критик

Считается, что женщина-писатель искусственно вводит себя в мужской мир застоявшейся литературной традиции. Нет ничего более фаллического, чем пишущее перо, — нет ничего более воинственного, чем женщина, этим пером завладевшая. В текстах поэтесс 2000-х — Лены Костылевой, Лиды Юсуповой, Оксаны Васякиной — звенит ярость, намного превышающая мужскую милитантную ярость. Это космическая ярость, осыпающая каменной пылью предшествующие века угнетения. Но, прежде чем возникнет спокойный вдумчивый дискурс, должен прозвучать вопль — о том, как было раньше. «Ветер ярости» Оксаны Васякиной — самиздатный манифест этому воплю, балансирующий между поэзией и акционизмом.

Лида Юсупова в книге «Dead Dad» работает с судебными протоколами, выводя через обезличенный сухой язык довлеющего на государственном уровне патриархата страдание женщин, подвергшихся насилию. На стыке, в сравнении с большим, существующим повсеместно миром возникает сбивающая с ног мощь голоса, вернувшегося к угнетенным уже после акта насилия и иногда — после смерти. Обретя голос, объект перестает существовать, превращаясь в оголенный нерв травматического опыта, через него трансформируясь в реальный, осязаемый субъект, способный анализировать, чувствовать и выражать свои чувства.

В разнообразии женских текстов имеют место различные способы, методы письма — от полного гендерного отречения до сквозящей сквозь каждое слово феминности, как, например, уМаргариты Меклиной, — дышащая, дрожащая проза на границе боли. Провозглашая себя, мы сдираем покровы с вековой тайны, скрывающей женскую речь. В словах поэтесс и писательниц ярко блестит беспокойство — даже не мирового, а космического масштаба. Становится понятно, сколько кристального осознания дрожало в глазах женщин всегда, сколько предчувствий несли они в молчаливых руках, выражая его своими телами, криками, опытом, состоящим из нескончаемого труда и молчания, ежедневного угнетения и борьбы за возможность выбраться на свет, к перу, к рупору.

Читайте также:  20 старейших городов мира, населенных и в наше время

Оксана Васякина alter ideaОксана Васякина «Ветер ярости»

Когда в прошлом году украинская журналистка Анастасия Мельниченко запустила флешмоб #ЯНеБоюсьСказать, в соцсетях появилось множество историй людей, переживших насилие. Тысячи страшных рассказов будто ждали своего часа:сексуальные домогательства, угнетение, насилие, телесные истязания — в ленте фейсбука можно было найти всё. Причем не у посторонних людей, а в ближнем кругу: друзей, знакомых, родственников, коллег.

Книга поэтессы Оксаны Васякиной посвящена женщинам, пережившим насилие. Кажется, это единственная книга в России, написанная честно и без прикрас на эту болезненную, но актуальную тему. Поэтическая речь оказывается уникальным способом рассказать о травматичном опыте угнетения. Книга принципиально выпущена самиздатом, символически отделяя автора от иерархий и патриархата.

Маргарита Меклина alter ideaМаргарита Меклина «А я посреди»

«…Там, в отеле, под приборматывание черно-белого видика с girl-on-girl action, сбросив на пол крупноплановые порноснимки, они соприкоснутся слегка волосами, они коснутся друг друга руками и покачиваясь на волнах, попеременно будут то внизу, то наверху…»

«Текст — ее дом и ее родина, ее любовь и семья, секс и болезнь, работа и увлечение. Нет ничего более значимого, чувственного, эротичного, чем письмо», — пишет о прозе Маргариты Меклиной критик Дмитрий Бавильский.

Поэт и эссеист, она пишет на двух языках: русском и английском. То, что Меклина делает, удивительно — вы вряд ли встречали такую мелодику и органику прозаического текста. «А я посреди» — это сборник из восьми небольших рассказов, в котором автор говорит обо всем, что важно проговаривать: отношениях, сексуальности, ориентации, гендере, телесности, вечности и любви. Ее персонажи запечатлены в тексте, словно на фотографическом портрете, —как данность, вписанная в контекст мировой литературы.

Лида Юсупова alter ideaЛида Юсупова «Dead Dad»

«…если бы малолетка была дома Матеюк бы меня не изнасиловал мне не повезло и когда он вернулся он молча лёг на меня и у нас был секс я не сопротивлялась я только сказала это неправильно я повторяла это неправильно это неправильно это неправильно это неправильно это неправильно…»

Читайте также:  Гравитация со скоростью света

Мы очень редко слышим речи тех, кто подвергся насилию, убитых, распятых собственной беспомощностью жертв. Поэтесса Лида Юсупова берет документальную основу — судебные протоколы — и превращает ее в поэтическо-политическую речь. Ее беспощадный цикл составлен из фраз, которые встречаются в реальных приговорах суда по делам об убийствах и телесных повреждениях. Страшно читать, но еще страшнее оказаться по ту сторону текста.

Илья Данишевский alter ideaИлья Данишевский «Нежность к мертвым»

«Мы оплодотворяли подушки, играя, что их складки — ее ляжки; мы целовались, но оставались вне Содома, его признания в любви были далеки от признания гомосексуальности…»

Данишевский — книжный издатель, выпустивший на русском Луи-Фердинанда Селина и Эльфриду Елинек, а недавно — стихи Марии Степановой и разговоры с Петром Павленским. Книга «Нежность к мертвым» — это произведение, порожденное изощренным воображением, пропитанным мировой литературой. Здесь нет сексуальных табу и не может быть строго гетеросексуальных персонажей — все они давно вышли за границу гетеронормированного восприятия тела. Это не просто исследование телесности, это манифестирование освобождения. Освобождение не только от нормированной сексуальности, но и от жанровых характеристик: реалистический роман вполне может обернуться фэнтези и выйти за пределы литературы.

Кирилл Корчагин alter ideaКирилл Корчагин «Все вещи мира»

Поэт и литературный критик Кирилл Корчагин — человек с блестящей академической карьерой: преподает в МГУ, сотрудник Института русского языка РАН, и много других регалий, которых для 31 года даже чересчур.

Корчагин умеет обращаться с языком, как никто другой, — вскрывать чувственность там, где ее как бы и нет. Книга «Все вещи мира», вышедшая в «Новом литературном обозрении» у Ирины Прохоровой, это калейдоскоп ощущений, в котором хронос и эрос погружены в социокультурный контекст и атмосферу мировой катастрофы. Телесность здесь отражена в символах, в темпоральном поэтическом течении, в зримых образах, запечатленных в памяти говорящего.

Читайте также:  Четыре итересных факта о квантовой физике

нет alter ideaЛинор Горалик, Сергей Кузнецов «Нет»

«Порнографии некуда идти, Гэри. Пять тысяч лет славной истории — и вот итог: несварение от переедания…»

Каким может быть будущее, в котором мир телесности будет освобожденным, беспощадным и всеразрушающим? Вы сможете узнать это из совместной книги, написанной создателем легендарного «Зайца ПЦ» Линор Горалик и Сергеем Кузнецовым (автором трилогии «Девяностые: сказка», нашумевшего романа «Шкурка бабочки»). «Нет» — это ироничная антиутопия о мире в 2060 году, где индустрия сексуальных услуг становится легальной, а человеческое тело может подстраиваться и подвергаться модификации по желанию.

Денис Ларионов, поэт, литературный критик

Единого мужского взгляда в литературе не существует: в различные времена актуализируются различные модели мужского бытия, тогда как другие подавляются и вытесняются из пространства культуры. Мужской взгляд и вообщемужественность — это одновременно оптика и поле исследования гендерных (а значит и экзистенциальных, классовых и т. д.) границ.

Современная поэзия находится в интенсивном диалоге с кинематографом и гуманитарными науками. Из поэтических книг последнего времени можно вспомнить «Близнецы в крапиве» Константина Шавловского и «Все вещи мира» Кирилла Корчагина. Что касается прозаических текстов, то здесь уместно отметить книгу «Нежность к мертвым» Ильи Данишевского, в которой гендер и его атрибуты, так сказать, выходят из берегов в результате радикальной трансгрессии.

Источник

(Visited 1 times, 1 visits today)

Короткий URL: http://alter-idea.info/?p=24658

Добавил: Дата: Авг 27 2017. Рубрика: Культ pro. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.
...

Комментарии недоступны








Погода