Меню

Страны ЦВЕ: нетранзитный переход к демократии

Нелиберальный поворот в государствах Центральной и Восточной Европы был предопределен многими факторами. Воображаемые имперские интересы «национального государства» занимают центральное место во внешней политике этих стран, и тем самым игнорируются коллективные ценности Европейского Союза, к которому государства присоединились после распада Советского Союза.

страны ЦВЕ alter idea

Некоторые аналитики утверждают, что такие факторы, как глобальное финансовое замедление 2008 года и последующий европейский экономический кризис 2008-2010 годов, как это видно на примере Греции, спровоцировали дилемму меду требованиями региональной безопасности вследствие агрессивного поведения России в Украине, Брекситом, беспомощностью перед навалом беженцев и ростом правого популизма на Старом континенте.

Согласно иной точки зрения, нелиберализм связан с характером демократического транзита, который произошел в этих странах: использование политико-юридических инструментов не означает ценностного выбора общеевропейских институтов. После краха коммунистических правительств в 1989 году мало кто думал о степени коренизации старых политических режимов, а, соответственно, и трудностях перехода к либеральной демократии.

Другими словами, западная вера заключалась в том, что падение коммунистической системы было достаточным условием для инсталляции западных ценностей. Однако коллективный Запад упустил решающий момент геополитической незащищенности, с которой столкнулись эти страны. В 1946 году венгерский интеллектуал Иштван Бибо опубликовал брошюру под названием «Страдание малых государств Восточной Европы». В ней он утверждал, что демократия в регионе всегда будет заложницей затяжных последствий исторических травм, большинство из которых связано с последствиями господства внешних держав над восточно-европейскими странами.

Сегодня государства ЦВЕ концентрируются вокруг группы ОЭСР, в состав которой входят Албания, Болгария, Хорватия, Чешская Республика, Венгрия, Польша, Румыния, Словацкая Республика, Словения и три прибалтийских государства: Эстония, Латвия и Литва. Геополитическая незащищенность региона усугублялась на протяжении всей истории: эти страны боролись не только за свою независимость, но и за сохранение национальной идентичности во времена экспансий Османской, Габсбургской и Российской империй. Историческая травма и негативный конституционный опыт были усилены во время Второй мировой войны, когда регион пострадал из-за многочисленных потерь от рук как союзников, так и сил Оси. Во время холодной войны его также разделили на «капиталистический» и «коммунистический» блоки, последний был почти полувека под российско-советским господством.

Ни один из этих исторических опытов не предустановил гарантии безопасности или открытости для масс или господствующего класса в плане адаптации к ценностям мультикультурализма или демократии. Тем не менее, с распадом Советского Союза страны ЦВЕ нашли точки соприкосновения с Западом: они гарантировали свою военно-политическую безопасность, но не обменяли ее на ценностную матрицу Евросоюза. ЕС и Соединенные Штаты рассматривались лишь как доминирующие державы, способные в том числе обеспечить финансовую стабильность, которая необходима для посткоммунистического перехода этих обществ. По этой же причине все больше стран Центральной и Восточной Европы прибегают к членству в ЕС и НАТО. В итоге произошло геополитическое уравновешивание Запада с Востоком, риски безопасности снизились до допустимого минимума, достигнуты высокие показатели экономического роста. Правда, за последние 15 лет географическая близость к России и ослабление международного позиционирования Москвы сделали страны ЦВЕ более уязвимыми ввиду агрессивной внешней политики Москвы.

Логика геополитики диктовала смещение в сторону ЕС и Соединенных Штатов, пока влияние Кремля на регион не стало угрожающим. Но с прошлого десятилетия изменилась геополитика Европы, на которую комплексно повлияло три решающих факторов.

Во-первых, краеугольный камень европейской геополитики, который был сосредоточен на том, чтобы держать Германию под контролем, тем самым позволяя ей играть определенную роль на мировой арене, не вызывая опасения у своих соседей, стал препятствием для развития самой Европы. Германия сегодня является экономическим гегемоном ЕС, который больше заботится о своем экономическом росте, чем о безопасности стран-членов ЕС. Экономическое господство и неспособность внести вклад в проблемы безопасности восточноевропейских стран, которые воспринимают агрессивное поведение России как серьезную угрозу своей государственности, вызвали чувство недовольства среди новых партнеров ЕС, - той же Польши, Венгрии и балтийских стран, знающих цену дружбы с Кремлем. Это одна из причин, почему Польша возражает против имплементации либеральных идей в германском прочтении, - идет ли речь о принципах функционирования правительства или о политике по удержанию беженцев, поток которых вырос после начала ковровых бомбардировок Сирии, инициированных Россией.

Во-вторых, меняющаяся роль Соединенных Штатов. Еще до президентства Дональда Трампа внешняя политика США в отношении Европы была свернута в связи с изменениями стратегии США в отношении Азии, увеличением расходов на Ближнем Востоке и дорогостоящим характером поддержки НАТО. В своем выступлении 2011 года министр обороны США Роберт Гейтс заявлял, что появился «двухъярусный альянс», который разделен между теми, кто хочет и способен заплатить цену, а также несут на себе финансовые обязательства в отношении альянса и теми, кто пользуется преимуществами НАТО, но не хочет тратиться на свою безопасность. Хотя это заявление было адресовано прежде всего Германии, оно выявило различное понимание того, как страны в ЕС и США трактуют угрозы безопасности, исходящие от России. Последующее уже в 2017 году аналогичное заявление Трампа в отношении НАТО в этом отношении еще раз подчеркнуло изменение геополитической повестки для Европы.

В-третьих, необходимо признать, что после развязывания войн в Сирии и Украине Россия вновь стала сильным глобальным игроком, способным влиять на события не только в своем ближайшем окружении, но и в так называемом «дальнем зарубежье». Хотя Россия стремится восстановить геополитическое статус-кво образца 1975 года, трудно обойти стороной тот факт, что Москва зарекомендовала себя как важный игрок, игнорирование которого способно привести к ядерному конфликту. Именно ядерный шантаж стал тем инструментом психопатологических бесед с Владимиром Путиным. Что, естественно, не означает выполнение геополитических «хотелок» Белокаменной.

В Европе внешняя политика России имела два основных эффекта.

Во-первых, авторитарный стиль правления Путина и нацистская идеология российского политического режима нашли своих последователей в среде правых популистских партий.

Во-вторых, возвращение российской угрозы разделило Европу на два лагеря, где одна группа государств (состоящая в основном из восточноевропейских стран) хочет активной политики против России, в то время как другая часть ЕС верит в туманную дипломатию и невоенные средства борьбы с московским неоимпериализмом. Российскую угрозу можно рассматривать как один из инициирующих факторов выбора нелиберальной формы правления, для которого национальная безопасность остается наивысшим приоритетом внутренней и внешней политики.

Для стран ЦВЕ стало ясно, что в поисках своей безопасности они не могут опираться исключительно на Брюссель или Берлин. Более того, возникающая геополитическая тенденция сводится к тому, что эти страны выступают за сильное региональное сотрудничество в области безопасности между потенциальными имперскими «клиентами» Москвы при сохранении двусторонних отношений с Соединенными Штатами, но в ущерб НАТО. Отсюда возникновение таких оборонительных инициатив, как Центральноевропейское оборонное сотрудничество, объединение «Три моря», возрождение концепции «Интермариум». Подчеркивающей особенностью такой геополитики является балансирование между экономической гегемонией Германии в ЕС и строительством новой стратегической линии сдерживания в отношении России при активном уяастии Соединенных Штатов. Пока это перспективы, но перспективы вполне реальные. С ростом господства ультраправых идей многократно возрастет и стоимость вызовов либерально-демократическим ценностям - геополитика региона неизбежно претерпит серьезные изменения, скорее, раньше, чем позже.

Добавил: Alter Idea Дата: 2018-05-23 Раздел: Блог-пост