Меню

Аналитические комментарии к минским соглашениям

Спустя сутки после принятия Комплекса мер по выполнению минских соглашений можно утверждать: Украина получила максимум ненужных обязательств, которые в условиях военного противостояния вряд ли будут соблюдаться; политические оценки дописанного документа не очень-то и разняться – от «слабых», по словам литовского Президента Д.Грибаускайте до капитуляции, судя по реакции действующих фронтовиков. Относительно экспертной оценки, то большинство политических комментаторов и политологов склоняются к мысли о тактической капитуляции Президента Украины П.Порошенко, - ведь, по сути, боевики получили то, что заявляли накануне в ультимативной форме. Правда, существует несколько обстоятельств, которые позволяют сомневаться в правомерности такого рода оценка. Однако серьезные риски национальной безопасности все-таки имеют место быть. Но все по порядку. Тактика. Имитация бумажного мира В начале остановимся на общих характеристиках подписанного документа. Комплекс мер по выполнению минских соглашений не содержит в себе каких-либо существенных политических оценок. Более того, в нем говорится, согласно пп. 5 и 13, о некоторого рода событиях, имевших место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины. Слово «конфликт» если и упоминается, то только в контексте прямых обязательств Украины по восстановлению своей банковской системе в захваченном регионе, а также восстановления «полного контроля» над государственной границей. О причинах потери такого контроля не говорится ни слова, как и о каких-либо обязательствах противоположной стороны. Иными словами, Украина может только гипотетически и при желании РФ получить доступ к своему кордону. Кремль, в свою очередь, может и не предоставить такую возможность, - без даже туманных юридических обязательств взятки гладки. А главное, - формально, разумеется, - минское соглашение будет соблюдаться. Далее, слова «война» в документе также нет. Правда, в 10 пункте говорится о выводе военной техники. Но делается это то ли в мирный час, то ли в период перемирия, опять-таки непонятно. Если нет войны, то о какой военной технике идет речь? Поражает другое: словосочетание «отдельные события в Донецкой и Луганской областях» не содержат ни юридической, ни политической оценки происходящего. Иными словами, ЕС дает понять, что не считает конфликт на Донбассе ни гражданской войной, ни войной между Россией и Украиной. Более того, это означает юридическое признание того «факта», что на территории нашей российских войск нет. Есть, согласно п.2 соглашения, вооруженные формирования «отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины». Без особого статуса, цели и политического субъекта. Кого представляют эти «вооруженные формирования», непонятно. Конечно, позитивным моментом является игнорирование терминов ДНР и ЛНР, что в свою очередь спровоцировало российские разговоры о «сливе Новороссии». Но, постойте, в документе красной линией прочерчен термин «отдельные районы Донецкой и Луганской областей». Понятно, что ни Меркель, ни Олланд не согласятся на публичное признание «народных республик», особенно после «крымских» заявлений. Но вот о неформальной поддержке российского диктатора речь может вполне и идти. Ведь таким образом было фактически делигитимизировано административно-территориальное устройство Украины, - понятия «отдельные районы» в национальном законодательстве нет. И о более принципиальном. Термин «Россия» или «Российская Федерация» в подписанном соглашении напрямую не употребляются. Правда, в примечаниях говорится следующее: «содействие со стороны центральных органов власти трансграничному сотрудничеству в отдельных районах Донецкой и Луганской областей с регионами Российской Федерации». Это, кстати говоря, по поводу контроля над собственной государственной границей. Существует еще запись «посол Российской Федерации», но  это так, для протокола. В итоге, что мы имеем? Первое – внутриукраинский конфликт без статуса гражданской войны. Второе – бессубъектное противостояние с противоположной стороны и прямыми политическими и военными обязательствами Украины. Третье – тотальный учет геополитических интересов Москвы и полное игнорирование Украины как субъекта международных отношений. Четвертое – самоустранение Европы от российско-украинского конфликта. Учитывая, что встреча в Минске проходила в «нормандском формате», то есть без присутствия США, речь идет о создании правовых предпосылок для «замораживания» и самого конфликта, и «отдельных территорий» бессубъектного Донбасса. Только вот захотят ли такой «заморозки» проигнорированные европейцами субъекты – большой вопрос. И, судя по последней ротации российских войск, перекидке в Украину новых подразделений и тяжелого вооружения, никто отходить от своих позиций не собирается. Стратегия. Формализация войны Пройдемся по всем пунктам задекларированного соглашения. Какие существуют риски для Украины? п.1 – прекращение 0.00 часов 15 февраля 2015 года. Напомним, что «Комплекс мер» был подписан 12 числа. Тем самым «неприсутствующей» в конфликте РФ дали фору на 3 дня для решения собственных военно-стратегических задач. Вспомним, что Владимир Путин после подписания говорил о дебальцевском котле, о некоем совместном контроле генеральных штабов, но никак не о мире. Россия в войне, а Украину обязывают строить мир с терриконовой правовой пустотой. п.2 – здесь говорится об отводе тяжелых вооружений обеими сторонами. Если с Украиной все понятно, то что представляет собой вторая сторона – не совсем ясно. К тому же технологически такой отвод на 50 км должен осуществляться на второй день после прекращения огня, то есть 17 числа. Иными словами, решить все проблемы с дебальцевском котлом Путин обязался в течение максимум 5 дней. Ситуация с российской ротацией и перекидкой вооружений также все понятна. «Противоположная сторона» в виде мифических ополченцев, а точнее говоря, казачества и чеченского ОМОНа отодвигается на второй план. На передовую выходит неподконтрольная международному праву российская армия. Заметим, что она не является стороной конфликта, а значит, у России нет правовых обязательств по выполнению Минских соглашений. п. 3 легитимизирует право ОБСЕ на мониторинг прекращения огня всеми техническими способами, в том числе и при помощи спутников БПЛА. Кто будет отвечать за техническое сопровождение проекта, не уточняется. И тут возможны варранты. ОБСЕ – это единственная международная организация, которая не признает наличие оккупационных российских войск на территории Украины. Однако явная пророссийсккая позиция международных наблюдателей не означает игнорирование международного права. В этой связи непонятно что будет, когда ОБСЕ все же обнаружит российские войска. Обязательств в отношении последних никаких, фиксация нарушений соглашения не имеют политических и правовых последствий. Конечно, при условии, что эти войска позволят себя зафиксировать. Предыдущий опыт наблюдений, как любят говорить русские, убедительно доказывают, что никого к своим частям и гумконвоям Россия не подпустит. А если и можно будет говорить о легитимном наблюдении, то только исходя из данных российских спутниковых систем. К тому же ОБСЕ столкнется и с правовой проблемой: наличие российских регулярных войск означает, что ни о каких формированиях «отдельных районов Донецкой и Луганской областей» речи не идет. А значит, минское соглашение теряет свою политико-правовую силу. Мирного урегулирования без мирного договора не бывает. п. 4 дословно звучит так: «В первый день после отвода начать диалог о модальностях проведения местных выборов в соответствии с украинским законодательством и Законом Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», а также о будущем режиме этих районов на основании указанного закона». Сразу возникает несколько вопросов. Первый – с кем будут проводиться такие переговоры, если ДНР и ЛНР не легализованы? Политических субъектов для переговоров нет. Если речь идет о старой «региональной» элите, то это нонсенс. Конечно, можно потешиться за Путина, которому хочется воссоздать элитную картинку образца 2013 года, но проблема состоит в том, что даже без проведения активных боевых действий это уже невозможно. Остаются лишь неопределенного рода военные формирования, которым Украина путем законных выборов обязуется передать политическую власть. Кроме того, возникает встречная проблема – как быть с неоккупированой частью Донецкой и Луганской областей? Ведь получается, что на одной части выборы проходят по одной «схеме», на остальной – по другой. Реального контроля над местными элитами у Киева нет, влияния никакого, «законность проведения» - не более, чем фикция. В этих условиях НВФ получат политический статус, и тогда вопрос легитимизации ДНР и ЛНР будет практически решен. Не говоря уже о требованиях электорального разделения административно-целостных донецкой и Луганской областей. Выходом из сложившейся ситуации может стать либо пересмотр принципов местного административного деления, а это уже изменения в конституции Украины, либо отступление украинских войск и передача всей остальной территории Донбасса боевикам. По-иному провести выборы по технологии, прописанной в Минске, невозможно. п. 5 – о помиловании. Проблема двойственная и вот почему. С одной стороны, даже если удастся легализовать данный пункт на уровне отдельного решения Рады или министерства, общество такой шаг украинской элиты не воспримет. А нынешняя вертикаль власти, которую Порошенко пытается строить по корпоративному признаку, слишком слаба, чтобы противостоять колоссальному общественному давлению. Так что не получится. С другой стороны, так бы оно так, но как быть со сбитым «Боингом», по катастрофе которого до сих пор нет официального отчета? Киев рискует спровоцировать серьезный дипломатический конфликт и даже потерять некоторых европейских союзников. И как быть после подведения итогов официального расследования? Впрочем, так формируется тема для будущих торгов между всеми сторонами. Тоже, между прочим, объект политики. п.6 Реализация принципа обмена «всех на всех» наиболее кажется утопической. Российских войск нет. Соответственно, какие военнопленные? Россия в конфликте никак не участвует, поэтому никто «политических» отдавать не собирается. Кроме того, их судят не за военные, а вполне уголовные преступления. По этой логике получается, что никто Савченко, Сенцова и других отдавать не будет. К тому же многих из них вывезли в Россию, перебрасывать назад слишком сложно, накладно и неактуально. Так что украинцев судить будут, тогда как украинцы обречены только выпускать. п.7 всего лишь легитимизирует «гумконвои» от Путина. Не более. Согласно п. 8, Украина обязуется восстановить всю социальную и банковскую инфраструктуру региона. А при условии реализации требований «особого статуса» оккупированных территорий, согласно п. 10, означает, что Украина обязуется выполнять финансово-экономические обязательства, тогда как боевики получают культурные, политические и даже дипломатические права вне зависимости от воли Киева. Правда, Порошенко уже успел заявить, что «кормить» ДНР и ЛНР никто не будет, однако риск возникновения донецкой псевдогосударственности в рамках украинской государственности сохраняется. П. 10. Вывод всех иностранных вооруженных формирований. Две проблемы, о которых хочется упомянуть. Первая – попадают ли под понятие «иностранные вооруженные формирования» наемники? Ведь российская группировка если и иметь какой-то юридический статус в Украине, то только в таком качестве. Вторая – а что будет, если эти самые войска «вдруг» окажутся «народной милицией»? Правда, тут выплывает задание предоставления украинского гражданства. Но кто сказал, что невозможное невозможно? Наиболее сложная проблема для Украины – реализация 11 пункта минских договоренностей, предполагающей проведение конституционной реформы, меняющей, по сути, принцип украинской государственности. Во-первых, передача в феодальное управление органов государственной власти, прокуратуры, судов, милиции. Иными словами, легитимация политической власти и силового блока тех же ДНР и ЛНР, но под другим названием. Принципиально важно в этом отношении создание органов «народной милиции», куда, безусловно, намерены войти и представители «ополчения», и их российские кураторы вместе с отдельными подразделениями и казацкими формированиями. Во-вторых, передача прав самостоятельного социально-экономического развития «органам местного самоуправления». Более того, Украина обязана содействовать такой передаче при фактическом отказе от финансового и экономического контроля за оккупированными территориями. В том числе, и от транспортных коммуникаций, связывающих Донбасс и Россию. Какой в этих условиях предполагается контроль границы, согласно п. 9, остается загадкой. И, наконец, передача всех культурных и языковых прав вне норм европейской Хартии о правах национальных меньшинств (кстати говоря, данное понятие, скорее всего, также нивелируется). пп. 12 и 13 – технического плана и связана с правами ОБСЕ как стороннего наблюдателя. Организация обязана «интенсифицировать» реализацию вышеуказанных пунктов минских договоренностей. И в заключение. Трехсторонняя контактная группа, конечно, сделает свои выводы уже 16 числа. Новые санкции в отношении России будут запущены. Но они уже не остановят легализованную российскую экспансию. И, скорее всего, никто эти соглашения соблюдать не будет. В силу отсутствия субъектов подписания. Как и объекта геополитических споров. Важно другое – Украина подписала документ, означающий практическую капитуляцию. А это означает, что государство «проваливается» на международной арене, на первое место выходят интересы элит. И как раз с этим нужно что-то делать.  
Добавил: Alter Idea Дата: 2015-02-13 Раздел: Блог-пост
socialfacebooktwitterpinterest