Меню

Возможны ли выборы при вертикали власти?

После эксклюзивного упразднения нынешней властной командой украинских государственных институтов возникает резонный вопрос: а каким образом управляется страна? Если парламент, правительство, да и сам президент как глава государства выведены за пределы правового поля, то должны же быть какие-то механизмы, не позволяющие Украине сохранять хотя бы видимость политического управления. Не говоря о некотором единстве институтов и практике принятия окончательных решений.

И тут на самом деле возникает единственный сценарий — пресловутая «вертикаль власти». Система, которая своими корнями восходит не только к кучмовской или даже советской эпохе, но коренится глубоко в украинской истории и российско-имперской традиции.

Кучме, в принципе, мы должны быть признательыны: вместо политически, да и экономически обнаженной территории благодаря его комсорговско-олигархическим усилиям, мы получили что-то наподобие государства. Пусть косое, кривое, с изъянами и коррупцией, но все же государство, где президент выполнял роль разводящего арбитра между клановыми группировками. Подчеркнем: изначально президентство не предполагало правого арбитража, институционального аудита принимаемых другими госорганами решений. И именно эта, по сути советская практика неформально-воровского судейства, легла в основу новой вертикали власти. Обкомы и райкомы сменились президентскими администрациями, министерства выстроились согласно административным линиям (по сути, рядом с наместниками главного в стране), а некоторые ведомства переделали в вертикально-иерархические холдинги, подчиненные пресловутой вертикали (неважно, кто занимал исходные должности) или были переданы в частное управление своим людям. При этом государственная собственность как базовый советский экономический институт сохранился — в Украине ни в одном правовом документе не зафиксировано, что такое собственность вообще и тем более чем частные интересы отличаются от государственных и корпоративных.

Как и нет политической категории, обозначающей, в какой стране мы живем - республике или державе. Если республика, то сама ее природа противоречит механизмам «вертикали власти». Если держава, тогда режим должен персональный, а не основан исключительно на контроле над электоральным массивом. Напомним, что «державой» в Великом Княжестве Литовском назывались земли, переданные местному князю на «кормление», в обмен на личную лояльность Великому Князю. По сути, мы и сейчас живем в этой властной матрице, где «вертикали власти» сводится не к власти как таковой, а к функциональным полномочиям одного человек.

Кроме того, вертикаль власти — это сугубо российское, имперское понимание политического доминирования. Здесь вертикаль (государство от слова «государь») опирается на принцип эманации личной воли императора, которая приобретает форму институциональной самоорганизации в виде государственной (его личной) бюрократии. Причем чем больше бюрократии, тем сильнее власть императора и тем сильнее абсолютизм. Соответственно, чем больше полномочий намерен впитать в себя президент, тем он сильнее он ослабляет исходную конструкцию. Поэтому девальвация госучреждений — парламента, правительства, президентства — в этом смысле вполне логична, так как парадигмально новый главный хочет быть именно императором, то есть чем-то, реализующим свою волю, но не включенным в систему принятия политических решений. И тут резонно возникает две проблемы. Первая — если ты намерен переучредить государство, то почему себе присваиваешь полномочия учредительного собрания (условно назовем так)? Вторая — как власть соприкасается с вертикалью, если сама вертикаль не является частью власти?

А вот для этого, граждане, существуют выборы. В нормальных странах это эффективный способ предотвращения попыток самоорганизации вертикали и заодно механизм по смене элит. У нас же — электоральная технология, сохраняющая контроль над территориями, ресурсами и людьми. Вся суть в том, что наши партии являются лоббистскими машинами олигархов, контролирующих систему, а мажоритарка позволяет вертикали сконструировать необходимое главе государства большинство. Отсутствие частной собственности, свободного рынка и бюджетоцентристская экономика предоставляют неограниченный ресурс для электоральной демократии, попросту популизма, при помощи которого скупаются голоса избирателей. А далее уже вопрос техники — сумеет ли новая власть переформатировать парламент под себя или нет. И вот, наконец, получилось — один президент, одна партия, одно большинство.

Поэтому не обращайте внимания на все разговоры о введении пропорциональной системы. От нее останется одно название. Недаром же Зеленский отозвал Избирательный Кодекс. Как и заговорил о введении института префектов. Какая вам разница, как оно будет называться — глава ОГА, губернатор или префект? Суть вертикали от этого не меняется. Да, исчезнут старые названия, но старая система сохранится. Никто губернаторов избирать не предложит, как и окружных прокуроров, судей, шерифов и начальников полиции. Кто станет разрушать политический конструктор, создающий из ничего деньги?

Так что никаких выборов в условиях вертикали власти нет. И никаких реформ. Только перераспределение ресурсов и институциональный копирайтинг с российского имперского образца. Только вот соседство имперского и державного в конечном итоге окажется фатальным для власти. Именно фундаментальный конфликт между двумя этими основаниями провоцирует в Украине майданы. Либо вы строите республику, либо сохраняете державу. И тогда забываете про свободу и личное благополучие. А имперство — это так, личные комплексы полуобразованных, не способных взять книжки политиков. Они не понимают, как самоорганизуются нормальные демократические системы. Демократия — это ведь не власть народа, что является весьма приближенным переводом, а власть институций, конструкция, позволяющая исключить волю политика и персональный фактор из формальной модели производства политического.

Но у нас по великой русской традиции любят царя. Неизлечимо. И катастрофично для Украины.

Добавил: Alter Idea Дата: 2019-09-16 Раздел: Госстрой