Меню

Александр Сотник: "страх ответственности – это прямой результат отрицательной селекции "совка"

Саша Сотник – российский писатель и публицист, журналист, основатель независимого канала SOTNIK-TV, занимающегося освещением важнейших событий России и мира. Правда, версии Саши о происходящем кардинально отличаются от того, что рассказывают на центральных российских каналах. Politeka поговорила с Сашей о Ходорковском и оппозиции, о реальном рейтинге Владимира Путина и том, что будет с Россией после его ухода.

Politeka: Саша, читая росСМИ, понимаешь, что есть люди, которые уверены, что мир против России. Если не весь, то «мерзкие америкашки» — точно. Общаясь с россиянами, понимаешь, что 86% поддержки явно завышены. Каково реальное положение вещей? Мне везет с друзьями, либо же и правда настоящий рейтинг Путина – 30-35%, не более? С. Сотник: Действительно, процент группы поддержки Путина намеренно завышен. Соглашусь с вашей цифрой: глава российского государства имеет электоральную поддержку в районе 35%. Это прикормленный им олигархат, силовики, генералитет, чиновники и откровенная «гопота», состоящая из людей мало образованных. По логике, если у Путина 89% поддержки – тогда зачем нужны фальсификации на «выборах»? К чему все эти вбрасывания бюллетеней, бесконечные приписки и «карусели»? Значит, у Путина на самом деле все не столь радужно и нет полнейшей уверенности в честной победе. Дело в том, что пропаганда работает лишь в условиях тотального вранья. Поэтому «социологи» и бегут наперегонки, стараясь завысить рейтинг. Логика простая: «ФОМ нарисовал Путину 84%, и это – сенсация. А мы завтра перещеголяем их и напишем 86%, после чего и про наши опросы заговорят. Начальство похвалит и выделит еще немного финансирования…» Politeka: Вы сказали в одном из интервью, что увидели, как Россия явно заворачивает не туда, еще в конце 1990-х, когда пришел Путин и пообещал «топить в сортирах». Всех, положим, не утопишь, но и оппозиции как таковой в России нет. Какие условия нужны для ее появления? С. Сотник: Наверное, нужно, чтобы все грохнулось. Чтобы схлопнулись не только государственные институты (что мы, кстати, давно наблюдаем), но и то, что сегодня еще кое-как работает. Нет, дефолт – это мелочь в сравнении с тем, что должно произойти. Общество находится в состоянии искусственной летаргии, и разбудить его сможет только некое ужасное потрясение. С одной стороны, катастроф никому не хочется, а с другой – понимаешь, что при подобном стиле управления она с каждым днем приближается, становясь неизбежной. Когда она произойдет – не знаю, и никто этого не знает. Но это будет столь ужасающее по своим масштабам событие, что у русских (если они, конечно, хотят выжить) попросту включится инстинкт самосохранения, и никакие пропагандистские приемчики работать уже не будут. Разговоры о величии прекратятся, мысли о «своем особом пути» забудутся. Просто в силу того, что на карту будет поставлен вопрос о выживании. Лично – каждого. Politeka: И в связи с предыдущим вопросом – каково сейчас значение Ходорковского? Последнее его интервью Быкову было, на мой взгляд, несколько неоднозначным как в высказываниях относительно убийства Немцова, так и насчет отношений России и Украины. Что произошло? С. Сотник: Михаил Борисович уже давно делает неоднозначные заявления. Мне кажется, что его положение «заключенного» практически не изменилось. Да и десять лет тюрьмы не прошли даром. Ведь, по факту, он был изолирован от общественного поля и получал необъективную информацию о событиях, происходящих в стране и мире. Теперь он на свободе, но – за границей. Находясь вне территории России, очень трудно понимать суть происходящих в стране процессов. Отсюда и искажение смыслов, и неверные представления о событийной природе.
Politeka: Москва – город, прямо скажем, небедный, но это далеко не вся Россия. Я помню, как во время поездки во Владимирскую область навигатор вежливо послал меня словами: «Дорожное покрытие отсутствует, выберите, пожалуйста, другой маршрут». Дураки и дороги – малая часть того, что может привести к социальному конфликту. Россияне все еще готовы затягивать пояса, или терпение на исходе?
С. Сотник: Не скажу, что «на исходе», но «скрепы» уже явно поскрипывают. Условная «партия холодильника» начинает атаку на «партию телевизора». Картинки перестали «сходиться»: в «ящике» телезрителю показывают одно, а на прилавках в супермаркетах – совсем другое. Я был свидетелем десятков сцен, в которых возмущенные покупатели выражали свое недовольство кассирам в магазинах. При чем тут кассиры – непонятно, хотя и объяснимо: когда тебя переполняют эмоции по поводу некачественных, но подорожавших в очередной раз товаров, хочется найти виноватого и высказать ему все, что ты думаешь об этом безобразии. Другой вопрос – что этот «виноватый» сидит не за кассой. Он находится в зеркале в качестве отражения того, кто возмущается. Это он терпит и голосует, ходит на проплаченные властью бюджетные «путинги» и снова терпит. И именно к этому «терпиле» и надо предъявлять претензии. Politeka: Учитывая все перемены в конституции РФ, утвержденные и будущие, «иностранных агентов», другие совершенно нелепые, но драконовские законы и проекты, можно сказать, что власть делает все, чтобы этого социального конфликта не случилось. Но ведь был же 1917-й, в конце концов, пусть даже история эта крайне запутана. Есть ли вероятность, что в какой-то момент люди забудут о страхе, или же инициатива замены правителей будет исходить от самой политической «элиты» и тех, чьи потери от санкций исчисляются уже состояниями? С. Сотник: Пока, к сожалению, в обществе не вызрела идея смены власти. Гражданам пока есть что терять. А революции в России происходят от отчаяния – когда уже действительно терять нечего. Тогда общество проявляет готовность рискнуть, потому что «хуже уже некуда». В настоящий же момент еще работает формула «ну, допустим, уберем мы «этих» — а вслед за ними придут другие, еще хуже». Причем данная формула весьма активно внедряется сверху, из Кремля. Ее транслирует едва ли не каждый утюг. И она пока работает. В начале интервью я говорил о том, при каких условиях это убеждение превратится в статистическую погрешность. И как только такое произойдет – всем будет уже «до лампочки», кто там придет на смену Путину и его камарилье. Основной идеей станет немедленная смена режима, любой ценой, а уже «потом разберемся, что к чему». Да, это будет опять как тогда: «разрушим до основанья, а затем…» Жаль, но никак иначе в России до сих пор менять власть не научились. Politeka: В одном из изданий читала: «У Запада остался только один вопрос – что делать с Путиным».  Предположим, вопрос так или иначе решится. Наступит ли после него дольче вита? Что изменится? С. Сотник: Полагаю, что при Путине или без него – уже в ближайшее время жизнь в России будет меняться к худшему. Это обусловлено неизбежной расплатой за то, что власть с попустительства населения натворила как внутри самой России, так и за ее пределами. За все в этой жизни приходится платить. Другое дело, что умный платит, а дурак – расплачивается. К сожалению, мы не использовали реальный шанс в 1991 году, предпочтя реальной свободе безответственность. Но, к сожалению, страх ответственности – это прямой результат отрицательной селекции «совка». Из «совка» можно даже уехать, но изгнать его из себя весьма проблематично. Кстати, именно по этой причине мы и наблюдаем сегодня высокий уровень поддержки Путина со стороны русской диаспоры за рубежом. Politeka: Еще один вопрос из разряда гаданий на кофейной гуще, но я задаю его практически всем. Когда и как закончится война между Россией и Украиной? С. Сотник: Как только уйдет Путин – война закончится. Но надо понимать, что каждый день пролонгации власти этого человека поднимает «цену вопроса». Поэтому проблему Владимира Владимировича нужно решать как можно быстрее.
Politeka: Об агитпропе. Как сейчас, после года с лишним войны, люди оценивают вторжение российских войск в Украину? Есть ли отличия по сравнению с прошлым годом?
С. Сотник: Отличия есть. В прошлом году население было одурманено идеей «возвращения Крыма». Эйфория победного «возвращения» буквально застила глаза даже вполне вменяемым людям. Ведь Крым был «взят» мирно, без единого выстрела, без крови и явных жертв. И возгонка этого победобесия вылилась в поддержку идеи создания Новороссии. Обывателю казалось, что удастся развить успех так же, без жертв, захватив Донбасс, а потом Украина «одумается сама и вернется в лоно родной империи, выбросив из головы все эти свободолюбивые галлюцинации». Но вышло по-другому. И теперь люди все чаще говорят: «Надо бы заканчивать этот конфликт с Украиной. Хватит. Это неправильно». Они избегают произносить слово «война», но подразумевают, что это – именно она, а не просто «разногласия сторон». Politeka: Вы были в Киеве в 2014-м и записывали обращение от украинцев россиянам. Регулярно задаете москвичам «неудобные» вопросы. Подписали обращение «Путин должен уйти», сожгли на Красной площади ксерокопию паспорта, отказались от гражданства России. В общем, вы крайне «неудобный» и даже социально опасный для российской власти элемент. Не будем вербализировать наши страхи, но как с такими убеждениями жить в России? С. Сотник: Сложно. Но, как говорится, «в доме хоть кто-то должен быть трезвый». В противном случае такой дом обречен на разрушение. Politeka: И напоследок. Есть ли место журналистике в России и Украине, особенно журналистике независимой? С. Сотник: Я не могу оценивать степень журналистской свободы в Украине, поскольку не знаю досконально ваших «профессиональных реалий». Но в России, к сожалению, журналистике места не осталось. И это – не только мое мнение. Источник: Politeka
Добавил: Alter Idea Дата: 2015-07-29 Раздел: Блог-пост
socialfacebooktwitterpinterest